Дикарка для волка - Ляна Вечер

— Пойду, спрошу его об этом, — шаманка подмигнула мне, встала и направилась к двери. — Вечером я заберу Лоу из школы, пусть переночует у меня, — сообщила, не оборачиваясь. — Побудь сегодня с нашим психованным волком.

— А-а?..

Акура вышла из спальни.

Запустив пальцы в волосы, я уставилась в пол. У шаманки своя версия, у меня — своя: видела, как вожак сжал зубы, когда услышал, что Марк заходил ко мне. Неужели, ревнует? Вряд ли. Спрятав лицо в ладонях, глубоко вдохнула.

Я запуталась. Желание вернуться домой всё ещё было, но… стало тише. Меня мучила неопределённость и страх услышать от Михея что-то вроде — «ты свободна». О чём я вообще думаю?! Нарисовались проблемы покруче депортации какой-то дикарки…

— Рокси! — рёв латиноса из кухни заставил меня вздрогнуть.

Интересно, он когда-нибудь бывает спокоен?

* * *

Обсуждать с Акурой бездумный поступок младшего я не собирался. Поговорю с ним лично, когда вернётся. Вожак… Надеялся, что брат не запаникует, обнаружив новую силу. Через пару дней Марк приведёт волков к месту охоты, наступит полнолуние — время превращения для обычных оборотней, а после они вернутся в Левенрос. Непросто будет объяснить этому раздолбаю, что теперь его жизнь изменилась. Навсегда.

— Иди домой, — сухо бросил шаманке, складывая дрова в кухне перед печкой.

Я уже выслушал минутную нотацию старой кости, разрешил ей забрать к себе Лоу сегодня — больше говорить не о чем. Пророчество сбылось, Марк теперь тут главный, а я… Разведу огонь, чтобы приготовить еду. Я стал счастливым обладателем идеального нюха. Надо обкатать.

— Ох, Михей, — волчица вздохнула, — это ещё не конец.

— Иди, Акура, — обернулся, посмотрел на неё, — мне не до твоих предсказаний… Рокси! — позвал раз третий.

Она не торопилась появиться в кухне, я нервничал.

Всё разом навалилось. Потерял место главного, свою магию, а разговор с Лейлой спутал карты. Девочка хранит в себе силу оборотней — её место в стае, но говорить об этом я не стану… По-прежнему утешал себя надеждой, что Роксана захочет остаться. Сама. Не собирался привязывать её к нам с Лоу новостью, которую узнал от призрака.

А если не захочет?..

Захочет, я всё для этого сделаю.

Рокси вошла в кухню, кивнула уходившей шаманке и прошла к обеденному столу.

— Как самочувствие? — спросила тихо, усаживаясь на высокий табурет.

— Всё хорошо, — я складывал дрова в печку и улыбался. Забота Рокси задела нужные струны в моей душе. — Приготовлю обед, а ты пока расскажи о себе.

— Что? — растерянно хлопнула ресницами. — Я думала, мы поговорим, но… не об этом, — отвела взгляд.

— Никаких разговоров о моём здоровье, о том, что произошло, и мы не будем обсуждать твоё возвращение домой, — вычеркнул из списка запретные темы дня. — Не сегодня. Расскажи мне о своей жизни.

— Ну… Хорошо, — девочка пожала плечами. — Я жила с мамой в небольшом городке…

* * *

С бешеным латиносом не угадаешь, куда занесёт. Чувствовала себя, как на приёме у психоаналитика — оказывается, мне давно надо было выговориться. Просто рассказать кому-то о своей жизни. Такие «глупости» раньше не приходили мне в голову, а сегодня в другом мире, в кухне оборотня, нарезая морковку для супа, я трещала без остановки. Становилось легче. Обида на маму, на бывших одноклассников, горечь утраты, которая мучила меня после смерти отца, и полное отсутствие ощущения, что у меня есть будущее — всё это превращалось в воспоминания. Мысленно спрессовывала прошлое в маленькие брикеты-истории и убирала на задворки памяти — там им самое место. Мама, Джо и даже тренер по плаванию, за которого я вышла замуж в мечтах, были отправлены в утиль. С удивлением осознала, что никто из этих людей не оставил глубокого следа в моём сердце — ни плохих, ни хороших эмоций. Ничего.

— …А потом я решила поступать в колледж, но сначала надо было заработать денег. Мне казалось отличной идеей уехать подальше от мамы и её запоев. Но несколько дней назад я нашла у мусорных баков волчонка… Теперь колледж далеко, а что будет дальше не знаю… — подняла глаза на латиноса.

Упрёк в его взгляде заставил меня смутиться. Помню-помню, мы сегодня не обсуждаем моё возвращение домой.

— Не думал, что ты столько пережила, — волк взял морковную соломку и бросил в кипящий бульон

Только вздохнула. Я заговорилась и настрогала моркови на десять кастрюль супа, но Михей меня не остановил — ни в разговоре, ни в деле. Откровения в одни ворота. Возможно, оборотню тоже не помешает выговориться.

— Расскажи о своей жене, — попросила, с трудом выдавив из себя слова.

Мне заранее было неприятно слушать о семейном счастье Михея. Необычные ощущения, но клин клином… Уставилась на волка в ожидании.

— Однажды до меня дошли слухи, что неподалёку в эльфийском городе живёт молодая волчица. Она осталась без стаи и, узнав о Левенросе, отправилась его искать. Надеялась обрести новый дом, но почему-то застряла среди эльфов. Я поехал, нашёл её и привёз сюда. Оказалось, что у Лейлы закончились деньги, а эльфы — надменный народ, не спешили помочь ей добраться до нас. Так и жила, пытаясь заработать на кусок мяса и дорогу до Левенроса. Почему ты спросила?

Почему? Я тихонько фыркнула. Помучить себя, наверное. Оказалось, что «клин» входит в сердце с болью и ничего, кроме ревности, оттуда не вышибает. Поганое ощущение. Глупо ревновать к женщине, которой нет, но мысль, что у Михея была любимая, не давала покоя. Келли не вызывала у меня таких эмоций, а вот Лейла… Щелчком пальцев отправила кусочек морковки на пол.

— Не будем об этом. Плохая была идея, — встала из-за стола.

Я хотела уйти в гостиную — пережить состоявшуюся минутку позора в одиночестве, но у волка на этот счёт оказалось другое мнение.

— В чём дело? — остановил меня, обхватив огромной ручищей за талию, развернул к себе.

Бродила взглядом по лабиринтам узорчатых тату на его обнажённой груди и молчала. Отвечать не хотелось — слишком много откровений. Или нет?..

— Самое время поговорить о моём возвращении домой, но ты запретил поднимать эту тему, — пробурчала.

— Ты ревнуешь, — констатация этого факта оказалась весьма болезненной.

— Это не ревность, — упёрлась кулаками ему в грудь, пытаясь оттолкнуть от себя.

— Ревность, — настаивал, обжигая шёпотом моё ухо.

— Нет! — вырвалась из объятий.

— Да.

На губах оборотня играла улыбка, а у меня в душе пыхтело возмущение. Хотелось стереть с его латиноамериканской мордахи довольное выражение.

— Послушай, мистер вожак, ты для меня просто… — шипела, тыкая пальцем в стальные кубики пресса. — Просто…

— Кто? — сгрёб мою пятерню огромной лапой, поднёс к губам и поцеловал мой оттопыренный указательный палец.