Иванова, на пересдачу! - Татьяна Новикова

Стас узнал про посиделки с бабушкой от меня вечером, ужаснулся и всячески пытался извиниться за назойливость Анастасии Павловны, но, если честно, я не была в обиде. Нормальная такая старушенция, вполне человечная. Кормит опять же дорогущими кушаньями.

Как на неё можно злиться, если таких пирожных я в жизни не попробовала бы?

Судя по тому, что бабушка Стаса не наябедничала на меня внуку, презентация прошла успешно, и мне разрешили полноценный доступ к телу Измайлова. Мелочь, но приятно.

Ну а следующие три дня мы с Коперником действовали согласно плану. Он проходил в тренировочной форме, показательно разминался перед Иришкой, а затем мы сваливали куда-то в закат. Иногда — реально бегать, но чаще — заниматься сопроматом.

Разумеется, подруга быстро почуяла, что пахнет чем-то жареным и попыталась прощупать почву через меня.

— Коперник как-то странно себя ведет. Не замечаешь? — сказала якобы просто так.

А у самой глаза аж блестели от любопытства.

Ну а я отмахнулась:

— Ой, да он сохнет по кому-то. Я не особо интересовалась.

И понеслось!

Шевченко не распространялась о своих догадках по поводу любовной симпатии Ивана, но при этом глазки перед его приходом подводила всеми цветами радуги и улыбалась ему ну очень зазывно. Во все тридцать два зуба. Цепляла парня, дергала за ниточки.

Она любила, когда всё мужское внимание уделяется ей одной.

Ну а на четвертый день таки случилось то, чего я так долго ждала. Иришка томно вопросила:

— Ваня, ты влюбился?

Иван, который дожидался, пока я зашнурую кроссовок, театрально поперхнулся. Настолько театрально, что забрызгал слюной стены, пол, потолок и даже немножечко меня.

— Что за глупости? — округлил он глаза.

— Да ладно, я же вижу, что ты для кого-то стараешься. — Она покачала головой. — Бегаешь, спортом занимаешься. Похвально. Девушки обожают спортивных парней. М-м-м. — Облизала губы кончиком языка. — Ну так что? Признавайся!

— Отстань, — насупился Коперник. — Я влюблен исключительно в науку, ибо в ней человеческое предназначение.

Надо сказать, у него получалось неплохо. Не считая слюны, всё очень даже правдоподобно, даже не придраться.

— Наука — это хорошо… но всё-таки… Может быть, ты влюбился в меня? Не скромничай, будь со мной честен. — Она якобы пошутила, а сама выгнулась на кровати кошечкой, что заставило несчастного Ивана поперхнуться.

Кажется, я догадываюсь, какими будут его эротические фантазии в ближайшие недели. Исключительно про Иришку, которая так и манит оседлать её сзади.

Но затем Ванюша собрал волю в кулак, окинул Шевченко долгим, тяжелым взглядом из-под очков и ответил предельно резко:

— Ира, что за бред? Кому в здравом уме ты можешь понравиться?

Я как стояла с открытым ртом, так и не смогла его захлопнуть. Он с ума сошел?! Кто так говорит вообще?! Это же клиника! За такие признания можно и арматурой по затылку получить.

— Даша, — обратился ко мне Коперник с максимально невозмутимой харей, — жду тебя на лестнице. Не намерен больше находиться в одной комнате с твоей озабоченной подружкой.

Он вышел с видом человека, которого оскорбили по самое «не могу». Мы с Иришкой переглянулись, причем обе не нашли никаких приличных слов для описания этого явления.

Я закончила шнуровать кроссовок, встала и только хотела выскользнуть в дверь, пока Иришка не разразилась яростью.

Не успела.

— Дашка… — позвала меня Шевченко шепотом, словно нас мог кто-то подслушивать. — А это нормально, если на секундочку мне захотелось уложить в койку Коперника?

— Не может быть… — сказала я скорее самой себе, чем подруге.

Так вообще бывает? Это сработало? Иришка настолько стереотипная женщина? Из тех, которые «Он посылает меня лесом, а значит я должна его заполучить»?

Подруга, оценив всю степень моего изумления, но не понимая, что послужило тому причиной, смутилась.

— Просто когда он такой надменный… то… не похож на задрота. Он сразу симпатичный…

— Ирина, поздравляю, ты — знатный извращенец, — констатировала я, показав большой палец. — Задумайся о том, что тебя возбуждает унижение.

А затем, не дожидаясь реакции, всё-таки побежала к переживающему Ванюше. Тот натирал переносицу с неистовой силой и, не удержавшись от эмоций, вскрикнул, завидев меня:

— Ну как?!

— Ну, так… — Я пожала плечами.

Нет, если дальше двигаться в этом направлении, то Иришка выйдет замуж за Коперника. Обязательно выйдет. Сразу после того, как он начистит ей моську или выбьет парочку зубов. Но это не вариант.

Кто ж знал, что ей нравятся властные самцы?

Будем менять тактику.

— Так, Ирку больше не оскорбляешь. Просто не обращаешь внимания. Усёк?

— Усёк, — обрадовался Коперник. — А то мне не нравится ей хамить. Как-то это не по-джентельменски. Меня мама учила уважать девушек, ценить их, подарки дарить.

Ох, знал бы ты, сладенький, насколько это нравится Иришке. Представляю ваши ролевые игры. Одна просит её оскорбить да посильнее, а второй плачет и отпирается.

Мы спустились на первый этаж и только хотели рвануть к перекрёстку, как в моем кармане затрезвонил мобильный телефон. Как же не вовремя. Я глянула на экран и обмерла:

— Ванюш, видимо, я никуда не побегу, — сказала, прикусив губу.

— Почему? Кто звонит? — Он заглянул мне через плечо и прочитал с непониманием: — «Мама». И чего такого?

— Ничего, — ухмыльнулась я безрадостно, нажимая на «ответить».

Следующие полчаса меня будут распекать за все косяки, когда-либо совершенные и не совершенные, за долги, за тройки, за низкую зарплату и то, что я до сих пор живу в общежитии, а не заработала на собственный особняк.

Почти так и получилось. Только в этот раз мне напомнили ещё и о женской несостоятельности, ибо в двадцать два года каждая приличная студентка уже должна выскочить замуж, нарожать детей, а в перерывах писать диссертацию.

Короче говоря, мне пришлось спалить Измайлова.

Разумеется, я не сказала маме о свадьбе или продолжении рода, но с каким-то мстительным удовольствием известила, что встречаюсь с прекрасным молодым человеком. Вот так просто: без имени, должности, разницы в возрасте.