Девочка для капитана - Маргарита Александрова

Читая роман, где описывалась сцена признания в любви главного героя к героине, мыслями вернулась к своему капитану. Эх, как бы мне хотелось, точно так же как и тут. Наверное, я очень увлеклась своим греховным мыслям, раз не сразу услышала шорох за окном, а затем и стук, тихий-тихий. Я вскочила с кровати и аккуратно подошла к окну. Рукой, тихонько отодвинула занавеску, и подскочила. На карнизе, держась одной рукой за край крыши, стоял мужчина. И не нужно ладе было говорить, кто это может быть! О, Боже! Открыв окно, я зло прошептала:

— С ума сошел?! Ты же можешь упасть! Второй этаж!

— Переживаешь? Приятно! Впустишь меня, солнышко? — улыбаясь, спрашивает меня этот очаровательный нахал.

— И не подумаю! Слезай, так же как и поднимался!

— Я не уйду, пока мы не поговорим, я же тебе сказал!

— А что, через дверь уже нельзя прийти?

— А она разве открыта?

— Конечно, нет! И вообще надо было приходить раньше!

— Вредина!

— Я сказала уходить — закрыла окно, перед самым его носом, и задергиваю штору! Вот нахал, знает, как вызвать улыбку на моем лице! Ради меня еще никто такие подвиги не совершал. Я уже хотела лечь обратно в кровать, когда услышала это:

"Милая моя, Солнышко лесное, Где, в каких краях, Встретишься со мною?" — он поет! Этот гад, решил разбудить всех в округе?

Резко отдернув занавеску, открываю окно, и шиплю на него:

— С ума сошел! Ты сейчас перебудишь всех соседей!

— Тогда пусти меня! Я не уйду! Буду петь и дальше! — смеется он и действительно собирается продолжать!

— Стой! Ладно, входи!

Он спрыгнул с окна, и прошел внутрь комнаты, осматриваясь.

— Миленько, он, это ты? Он схватил фотографию с полки и стал рассматривать ее.

— Это ты, узнаю твою миленькую пижаму!

— Поставь быстро на место! Ладно, что это за дело, которое не может подождать до утра?

— Дело? — он схватил меня за руки и притянул к себе, опуская свое лицо мне на шею, — Очень важное!

— Я слушаю….- еле выдавливаю из себя, так как его губы уже стали целовать мою шею, опускаясь к ложбинке на груди, в вырезе на моей ночнужке.

— Дорогая, знаешь, мне нравится твоя ночнужка, — шепчет он, руками приподымая подол к верху, сжимая бедра.

— Перестань….пожалу-устаа… — неуверенно стону я, отвлекаясь на его губы, которые уже прикусывают мою кожу, а руки по-хозяйски блуждают по моему телу.

— Мы оба знаем, что ты хочешь меня, так же как и я хочу тебя! Хватит вредничать. Малыш, я виноват, я еще тысячу раз скажу тебе это, завтра и буду говорить до конца дней наших дней… Но сейчас, позволь мне любить тебя! Я так скучал, моя девочка, моя красивая! — его страстный шепот переплелся с его губами, и языком, который уже активно хозяйничал у меня во рту. А руки блуждали то по спине, опускаясь ниже, то сжимали ягодицы. Я задыхалась от накала чувств и эмоций.

— Ненавижу тебя! Гад, ты — Громов! Я тебя так ждала, а ты не пришел…

— Малышка моя, посмотри на меня, давай.

И я поверила, доверилась, посмотрела, и то, что я увидела в его глазах… весь спектр эмоций, такую бурю, что сейчас была и у меня.

— Все ради тебя и для тебя, моя любимая девочка! И все, хватит слов, мы накинулись друг на друга, словно изголодавшиеся животные. Я хотела его, безумно и чувствовала, что он так же хочет меня.

Я запустила руки в его волосы, притягивая к себе еще ближе. Хотя физически ближе было уже некуда. Я хотела слиться с ним воедино и никогда больше не расставаться. Мы целовались, кусали и сжимали друг друга. Громов целовал жадно, оставляя на моем теле следы своего "пребывания", завтра вся шея будет покрыта засосами, мне было все равно. Ведь мне так было хорошо в его руках…

Я не могла больше ждать, я вся горела. Торопливо накрыла рукой его возбужденную плоть. Ловя губами его стон и наслаждалась им. Я наспех помогла ему избавиться от одежды, а он снял с меня сорочку, и я осталась перед ним обнаженная…. немного смущалась, ведь после нашей близости прошло столько времени. И сейчас мое тело не совсем идеальное. Заметив мое смущение, он страстно прошептал:

— Моя красавица, ты прекрасна! Вся! И вся моя!

Он взял в одну руку, одну мою грудь. Мои соски уже давно затвердели и потяжелели, от его ласк. Вторую руку пропустил через наши тела, быстро нашел мои складочки, играя с ними, а губами захватил вторую грудь, кусая ее. Я выгибалась, как кошка в его руках, откинувшись назад поучая удовольствия от его игры.

Громов исследовал все мое тело. Не осталось ни миллиметра на моем теле, где бы ни касались его губы и руки. Его губы дарили мне небывалое наслаждение, а те места, где касались его руки, горели огнем. Я уже была вся мокрая, податливая и хныкала в его руках. Не смея побороть себя и попросить его быстрее дать мне то, что так нужно сейчас нам обоим.

Оказавшись передо мной на коленях, Громов развел мои ноги шире, и захватил зубами мою киску, что пульсировала горячим огнем.

— О-о-о, да-а-а! — стонала я от удовольствия!

Потянув Громова за волосы к себе, практически насаживаясь на него и вскоре, меня затрясло в оргазме. Он, не прерывая со мной зрительного контакта, вылизал, выпил мой сок до конца, а после облизнулся, смотря на меня снизу вверх и довольно улыбаясь.

Я вспыхнула и даже попыталась свести колени, но Громов вовремя среагировал, пропустив меж моих ног свою ладонь, бессовестно надавил на клитор, и я мгновенно возбудилась, снова!

— Моя девочка, да, черт! — шептал Громов в мои губы, давая мне ощутить, как он хочет меня.

Поцеловав меня, сминая губы жестки и требовательным поцелуем. Это его поцелуй, отличался от других, медленно лишая меня остатков воли и разума, затягивая в омут страсти с головой. Нежно и медленно, жестко и требовательно, тянув каждое мгновение, даря мне ощущения счастья, любви и защищенности.

Я тоже, как и он, очень хотела его, несмотря на то, что я только сейчас получила оргазм. Обхватив его за шею, прильнула голой грудью к нему, пытаясь почувствовать его всеми фибрами своей души и тела. В ответ Громов опустил руки на мои ягодицы, сжал их своими ладонями, а после легонько шлепнул, вырывая из моих губ очередной стон удовольствия, который сразу же сам и ловил губами.

Приподняв меня, заставляя обхватить его талию ногами. Почувствовала, как головка его возбужденной плоти ткнулась мне в самый центр моего лона, и я затаила дыхания, ожидая, когда он войдет в меня. Громов дразнил меня, но я не собиралась показывать сейчас свою гордость. Не сейчас, когда мое тело истосковалось по нему. И он знает это, и видит, но все равно дразнит.

— Леш-а-а-а, — с хрипотцой произнесла, с силой захватив нижнюю губу зубами.

— Да, моя девочка, ты что-то сказала? — довольно прошептал этот гад, улыбаясь своей сексуальной улыбкой.