Я буду твоим единственным - Ольга Вечная

Илья серьезнеет. Дальше работаем, не отрываясь. Свой внутренний огонь он направляет в дело. Оттого у него все так четко и идеально. Внутри этого человека слишком много страсти и неравнодушия. Если бы он не отдавал это всё, он бы просто... сгорел сам. Наверное, в этом мы с ним похожи. Но мне почему-то кажется, что если я смогла отыскать безопасный баланс, у него идет явный перекос в сторону профессии.

А так нельзя. Что-то же в мире должно быть и для него тоже. Для него самого. Важное именно ему. Необходимое, приятное.

Дальше я превращаюсь в тень. Слежу за руками, меняю зажимы, выбрасываю грязные салфетки. Фанатею от Ветрова, от его действий, от его таланта, знаний и уверенности. От него самого — такого большого, сильного. От мужчины, который в одиночестве растит ребенка. И который старается успеть всё на свете. Лежала вчера в его постели рядом с его сыном. Подушку его обнимала, запах его вдыхала. Представляла, что он тоже вот так вот лежит. Один. Я — там. А он — здесь. Каждый вечер, каждое утро, когда не дежурит.

Ну что нам теперь с ним делать? Пациентам, Жене, мне. Тянем в разные стороны. Вдруг разорвем однажды?

- Зайди, - роняет Илья, проходя мимо меня уже в конце операции.

Я поднимаю на него глаза и киваю.

Наверное, он хочет пообедать вместе. Обсудить прошлый вечер, когда мы должны были смотреть его новую квартиру. Насколько я знаю, это первое его собственное несъемное жилье, и мне приятно, что он решил мне его показать.

Разумеется, вчера он не вернулся ни через час, ни через два. Но я знала, что так будет. Ждать — удел людей, которые его любят.

Захожу в его кабинет.

- Илья Викторович, а вы хотите... - начинаю, но тут же замолкаю на полуслове, встречаясь с ним глазами.

- Закрой дверь на ключ и иди сюда, - говорит он, не церемонясь. С Аней вчера был сама доброта и вежливость. А мне приказывает. За столом сидит, коршуном смотрит.

Он ведь не собирается... нет, исключено. Это смешно! Ха-ха. Не будет же он меня трахать в больнице?! В своем кабинете.

Почему же тогда так жарко становится? Если я саму мысль эту исключаю. Не допускаю и не планирую.

- А зачем? - спрашиваю его, хлопая ресницами. Делаю шажочек назад.

- Ну вау, какая ты скромница, - заву приходится подняться с места, дойти до двери и запереть ее лично. Повернуться и одним широким шагом нарушить зону моего комфорта. Я вжимаюсь спиной в стену.

- Привет, - говорю, глядя снизу вверх. Перехожу на «ты». Он ведь не рассчитывает, что я буду называть его по имени отчеству, пока ласкаю его член?

Не думает.

Мысли его вообще в другой стороне. Возвышается надо мной. Рассматривает. Хочет.

- Убегать будешь? - спрашивает серьезно.

Я сглатываю скопившуюся слюну.

- Вчера, пока купала твоего ребенка, обсмотрела его всего. Ты неплохо о нем заботишься. Ни сыпи, ни плешивости. Молодец. Славный сынок у тебя получился, - перевожу я тему на Женю. Обычно ,когда я говорю об этом мальчике, Илья моментально осекается. Ему это приятно и волнительно. И мы сразу на более спокойной волне оказываемся.

Но не сегодня.

Ветров кладет ладони на мою талию и тянет меня к себе.

- Илья, ты с ума сошел, - испуганно шепчу я, оглядываясь. Неуверенно упираюсь ладонями в его грудь. - Илья, перестань. Илья Викторович. Илюш...

Он наклоняется и целует меня в щеку, в шею. Ведет носом. Касается губами мочки уха.

- Прекрати. Так нельзя. Илья... Пожалуйста. Давай вечером.

Он целует меня. Руками трогает, гладит.

- Я обещаю. Вечером сегодня. Можем у меня. Или у тебя. Потерпи несколько часов...

- Хочу тебя, - шепчет.

- А как же субординация? Илья... О нас и так слухи ходят.

Он под бедра меня подхватывает. К столу несет. Привычным движением жалюзи опускает и снова рядом со мной оказывается. В его глазах пламя бушует, я больше не спорю. Я честно пыталась. Я просто... не из тех, кто тушит.

А ему мало. Всей этой работы мало, стрессов, адреналина, ответственности. Я вдруг отчетливо понимаю, что сейчас он хочет не спокойствия. А ядерного взрыва в моих объятиях.

И мы целуемся. Горячо, жадно, влажно. Потом как-то быстро раздеваемся. Штаны с бельем вниз — оно само собой происходит. А на остальное снова нет времени. Презерватив Илья натягивает на твердый, красиво стоячий член, и сверху на меня наваливается. В следующее мгновение его вторжение чувствую. Сладкое, мучительно-болезненное.

Губу прикусываю, чтобы не вскрикнуть и не застонать громко. Это... Ая-я-яй как это ощутимо! Большой. Воздух сквозь сцепленные зубы втягиваю и навстречу ему расслабляюсь. От эмоций и ощущений аж пальчики на ногах подгибаются.

Принимаю, а сама по его затылку глажу и ногами за талию сильнее обнимаю. Илья двигается насухую, оттого особенно ощутимо. Но мне нравится. Это ведь он.

Илья рывком в меня толкается. Я ахаю.

- Хочу тебя, боже, хочу тебя, - говорит он мне на ухо нервно. Его бомбит, а меня в пот кидает от звука голоса и интонации. Низ живота жаром наливается. И как только ему там влажно и скользко становится, Илья начинает меня ритмично трахать.

Я за плечи его хватаюсь. У меня волоски на коже дыбом. Я его в шею целую, как сумасшедшая, запахом кожи его дышу. Это как исполнение мечты, когда вчера на его подушке лежала. А сегодня родного, настоящего нюхаю.

Я очень сильно люблю его. Я это понимаю абсолютно отчетливо, пока он имеет меня на своем столе. Пока стонет, толкаясь в мое тело. Пока к себе прижимает.

Губами по моим водит, в поцелуй захватить хочет, а я назад на руку откидываюсь. Грациозно ему грудь подставляю. Тогда он кофту задирает, сосок жадно на пять раз подряд облизывает. И снова трахает. Быстрее и быстрее. У нас опять нет времени на нежности. Мы снова как-то быстро, потому что пять лет или неделя... по сути и то и то дофига как долго, когда друг без друга. Обнимаю его за шею.

- Я хочу. Я хочу тебя, - жалобно шепчу на ухо. А потом, чуть позже, когда на ощущениях концентрируюсь и в шею его утыкаюсь и беззвучно произношу: - Илюш, Илюша мой. - Чтобы не слышал. Он не любит все эти нежности. Когда имя его коверкают - вообще ненавидит. Это больше для меня самой. Но мне всегда позволяет. Позволял раньше.

Я просто дышу им, открываясь для его движений. В какой-то момент он отстраняется. Выпрямляется и смотрит в мои полупьяные глаза. Из его рта капает слюна на мой лобок, и он размазывает ее пальцем по клитору. Я всхлипываю и снова губы кусаю. Наслаждение нарастает. Он ведь все еще внутри меня находится. Еще и пальцами трогает! К моему рту их подносит, я облизываю, и он снова ласкает клитор. То надавливает, то круги очерчивает. Мне приятно. Так приятно, что задыхаться начинаю и зажмуриваюсь. А когда ресницы распахиваю, вижу, что он все это время на меня смотрит.