Я буду твоим единственным - Ольга Вечная

Он мешкает, сомневается. Тем временем Поля обнимает меня, а я прижимаю ее к себе. Она целует меня в шею, потом приподнимается на цыпочки и тянется к губам. У ее помады какой-то ягодный приторный вкус, но мне нравится. Всё в ней нравится.

- Всё хорошо? - спрашиваю я, обеспокоенно.

- Да, привязался вот. Я ничего не делала плохого, просто танцевала.

- Я знаю. Не бойся, я присматриваю.

- Больше не хочу танцевать.

- Предлагаю еще выпить и отправиться домой.

Она кивает. Продолжает обнимать меня, когда мы возвращается к барной стойке. Я забираюсь обратно на стул, и она устраивается у меня на коленях. Все время обнимает, ластится. Мы с Максом травим байки с учебы, и она смеется с голос.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Она так естественно и органично вписывается вот в эту среду — красивая, яркая. Вокруг толпа расслабленных молодых людей. Веселье, смех. Я здесь, конечно, чужой. Да и не не пью обычно, это сегодня у меня выходной. Зимний сезон травматологов в этом году особенно насыщенный. К концу я января я тупо устал и позволил нам отрыв. С трезвой же головой в подобных заведениях находиться дольше получаса невыносимо.

- Я хочу тебя, - шепчет Полина мне на ухо.

Музыка звучит громко, и Полю не слышит никто, кроме меня. Но мой пульс все равно разгоняется — мы говорим о сексе, когда вокруг толпа людей.

Прижимаю ее к себе крепче, незаметно провожу ладонью по груди. Она это чувствует и устраивается поудобнее на моих коленях, слегка при этом поерзав. Внутри меня столько любви к ней и обожания, что я готов убить любого, кто ее обидит.

- Я хочу тебя, - шепчет Полина. - Поехали домой. Трахнешь меня? Я хочу сзади и сильно. Илюш, я хочу сильно, - она касается языком мочки моего уха. Влажно ее облизывает.

Знаю, что за нами наблюдают. Тот же Макс сидит в полуметре. А я не люблю открытой демонстрации чувств. На мой вкус — это пошло. Но моя жена — девятнадцатилетняя девочка, импульсивная и к тому же пьяненькая.

 Мы едва сдерживаемся, пока едем в такси. Всю дорогу обнимаемся и целуемся. Когда заваливаемся в квартиру, пульс не просто ускоренный — он бешеный.

На ходу скидываем верхнюю одежду, спешим в спальню. Я толкаю девицу на кровать, стягиваю с нее колготки вместе с трусами. Она хохочет в голос, раздвигая ножки. И я кидаюсь на нее. Задираю платье и зацеловываю ее живот. Обвожу языком пупок. Жадно ласкаю ниже. Припадаю к клитору, облизываю и посасываю нежную кожу. Она уже такая влажная, что хоть прям щас бери и трахай. Но я обожаю ее целовать везде. Полина ерошит мои короткие волосы, прижимает мое лицо к себе. Жарко стонет.

- Да, да, боже, Илья. Вот так еще! О нет, я сейчас просто умру. Я просто умру сейчас!

От вкуса и запаха — дурею. От ее стонов и вовсе голову сносит. Мы вместе живем чуть больше года, а я все поверить не могу, что эта девушка моя. Что она меня выбрала. Полина крутится, я знаю, что она хочет жестко, но я просто не могу остановиться. И лишь когда понимаю, что она кончает, отрываются от ее промежности.

Полина сворачивается клубочком и постанывает. Я быстро тянусь за презервативом. Пальцы покалывает от нетерпения. Она там такая мокрая, горячая, жаждущая. Я безумно хочу ее наживую. Сейчас мне кажется, что трахнув ее вот так, без резины, — можно и умереть со спокойной душой. Но это как в операционной. Мало ли чего хочется. Есть правила. Ей только девятнадцать.

- Как ты хочешь? Поленька? - спрашиваю.

Она поднимается на четвереньки и прогибается в спине, демонстрируя мне свою идеальную попку. Осыпаю ее поцелуями и поднимаюсь на коленях. Направляю член и замираю.

Она заманчиво крутит бедрами, которые я ощутимо поглаживаю. Шлепаю. Полина сама насаживается на мой член и начинается осторожно двигаться, постанывая. Я не шевелюсь.

Она насаживается на меня глубже и замирает. Тогда я, на кураже и тоже под алкоголем, совершаю резкий толчок. Она ахает. Утыкается лицом в подушку.

- Нравится?

- Да...

Я совершаю еще один толчок. Она стискивает пальцами простынь. Я обхватываю ее крепче и начинаю двигаться. И она стонет. Так страстно и искренне, что внутри меня все полыхает.

Я трахаю ее пока она снова не кончает — на этот раз ярко и долго. Чувствую ее бесконечные спазмы.

- Пздц, какая ты горячая. Просто пздц.

Вытаскиваю член, сдергиваю хренов презерватив. Полина поворачиватся ко мне и я кончаю на ее грудь, живот. Она вся розовая, возбужденная. Меня от удовольствия на части разрывает. Какое-то первобытное и дикое в голове: моя-моя-моя. Полина кидается на меня, обнимает руками и ногами. Мы снова жадно целуемся, заваливаясь на кровать и катаемся, пропитываясь друг другом.

- Боже, как я тебя люблю. Как я люблю тебя, Илюш. Мой единственный, мой навсегда, - шепчет она словно в дурмане. Всё еще дрожит от оргазмов и трется об меня клитором, продляя наслаждения. Это безумно приятно.

- Я тебя люблю, Поленька. Моя девочка. Моя жена, - шепчу ей в губы, а потом снова ласкаю ее язык, облизываю. Как можно быть такой вкусной везде? Прижимаю ее к самому сердцу.

- У нас вся жизнь впереди, правда? - шепчет она.

- Да. Я люблю тебя больше жизни. Больше всего на свете.

- После своей работы, - шутит она, расслабленно улыбаясь. - Но меня устраивает почетное второе место. Даже не сомневайся.

Я смеюсь. Опоздание на свадьбу она мне никогда не забудет.

_____

Открываю глаза и смотрю в потолок. Утренний стояк болезненный после таких снов. Снова провалился в воспоминания. Просыпаться в общем-то и не хочется, но будильник сигналит под ухом. Нащупываю и выключаю его. Целую минуту позволяю себе полежать, чтобы выровнять дыхание и привыкнуть к мысли, что прое*ал вот это вот все, что у меня было с Полиной.

Реальность окутывает тупой серой безнадежностью. Мне тридцать пять. У меня есть работа. Надо вставать и ее работать.

Иду в душ, потом поспешно одеваюсь. Вот-вот должна прийти Аня, я обычно ее встречаю при полном параде. Несмотря на то, что наши родители дружат всю жизнь, и мы общались даже когда жили в разных странах — проводили вместе отпуска, созванивались - некоторая неловкость между нами существует. Мы разнополые. Работать у мужчины дома для девушки, особенно незамужней, всегда немного неудобно. Я не допускаю малейших поводов. Смущение — последнее, что мне нужно в отношениях с няней моего сына.