Я буду твоим единственным - Ольга Вечная

Илья

Полина открывает дверь. На ее лице отражаются страдания, будто ей больно. Девушка тут же отступает назад и сгибается пополам.

- Поля, Поль, что случилось-то? - быстро захожу, подхватываю ее, удерживая. - Где болит? Сильно? По десятибальной шкале?

- Семнадцать! Это из-за тебя! - морщит она лоб и крепко, изо всех сил обнимает меня за шею. - Это ты виноват, блин, Илья! - она улыбается сквозь слезы, и моя паника слегка отступает.

- Да что случилось-то?! Что я опять сделал?

- Бежала тебе открывать и ударилась мизинцем о дверь, - она хныкает. Хватается за мизинчик на ноге. - Капец как это больно! Илья, просто адски!

Слава богу! Рядом переживает Газировка, я быстро глажу ее, показывая, что не забыл.

- Поля, твою ж мать! У меня чуть сердце не остановилось! Я придумал себе всё.

- Мне больно!

- Тебе повезло, я — неплохой травматолог. Давай осмотрю место ушиба.

- Ладно, - она поджимает губы и по-детски опускает их уголки вниз.

Я поддерживаю хромающую девицу, пока мы идем в комнату и плюхаемся в кресло. Она задирает ножку и ставит ступню на мое бедро.

На секунду наши глаза встречаются, нас обоих топит дежавю. Затем я осматриваю место ушиба. Палец и правда заметно покраснел.

- Больно-больно-больно!

- Перелома нет, сейчас отпустит.

- У тебя глаз рентген?

- Если хочешь, давай сделаем снимок. Но я уверен, что все в порядке. Я понимаю, что ты соскучилась, но в следующий раз будь осторожнее. Смотри по сторонам, - по-доброму посмеиваюсь над ней.

- Вовсе не соскучилась.

- Чуть дверь не выбила, так летела открывать.

- Да иди ты! - она стукает меня ладонью по плечу, после чего мы снова обнимаемся.

- Видишь, как нам опасно жить раздельно, - осторожно закидываю очередную удочку.

В среду мы втроем все же осмотрели мою квартиру. Полине вроде бы всё понравилось, кроме цвета стен. Но это ведь не проблема — перекрасить. Спальня, детская, кухня-гостина и еще одна небольшая комната. Кабинет или... комнатка няни?

Убедившись, что Полина жить будет, я ухожу гулять с Газировкой, давая девушке время немного отдохнуть и спокойно собраться на работу. Мне нравится думать о том, что хоть немного облегчаю ее быт, взяв на себя часть забот.

Я всегда чувствовал перед Полей вину. Как мне хотелось в то время, пять-семь лет назад, устроить для нее легкую жизнь! Достаток, удовольствия. Она ведь мне сразу понравилась, с первого взгляда. Но между нами в то время была целая пропасть. А как еще можно обозвать бедность? Только пропастью.

Долгое время я не понимал, как и почему она все время выбирает меня. Родственники и многие друзья давили, дескать, наши отношения — временные. До первых трудностей. Избалованная, выросшая в достатке мажорка не потянет жизнь с начинающим хирургом. Но если Полина чего-то действительно хочет, она этого добивается. Так было и с медициной. Она решила, что хочет быть операционной сестрой, — и она ею стала.

У меня внутри все сжималось от жалости, когда эта юная, тепличная девочка рано утром шла на учебу в колледж, а вечером ехала в роддом и пахала полноценную ночную смену санитаркой. Я предложил ей эту работу без задней мысли — чтобы попробовала и решила точно, надо ли оно ей. Не строила иллюзий и не теряла времени, если не ее. Я не думал, что Полина продержится дольше месяца. Потому что трудно. Адски.

Совсем молоденькая наивная девушка выросла и стала изумительной женщиной.

- Ты грустишь? - спрашиваю в машине, когда мы едем в больницу. - Все еще болит пальчик?

Я стараюсь, но не всегда понимаю, как ее порадовать. Прошлого не изменишь, а в настоящем она в последнее время меня то и дело удивляет.

- Пальчик? А, нет, прошло. Думаю, ты прав, перелома нет.

- Рад, что не зря меня назначили завом.

- Ха-ха. Вчера с сестрой виделась, - Полина поджимает губы. - Снова поругались. В конце мая мы вместе едем в отпуск, и что-то я уже жалею о своем опрометчивом решении. Мы совсем потеряли контакт.

- Вы просто разные.

- Еще бы! Я нормальная, а она - безалаберная! Ну как так можно?! Манипуляторша хренова! - Полю словно прорывает. - Ладно еще с чужими, но с близкими людьми? И Нина смотрит на мать и растет такой же. Я понимаю, что мы не обязаны становиться такими, как наши родители. Но я уже вижу вот эти тупорылые замашки в племяннице.

- Вы поссорились из-за меня, Полин? - спрашиваю напрямую.

- Ну, в общем — да. Она же видела тогда тебя. Не разговаривала со мной... Сегодня у нас что? Пятница? Получается почти неделю. Я, правда, не заметила ее бойкота. Тогда она устроила мне сцену. Не захотела пускать Нину гулять. Еще знаешь, так все обставила! Я позвонила Нине, и мы с ней решили, что я за ней зайду, и мы вместе пойдем на площадку тренировать Газировку. Мы так часто делаем, когда у Нины нет кружка после садика, а я свободна от работы. И тут приходит видео запись, смотри.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Полина протягивает мне телефон. На светофоре включаю ролик. Там Нина плачет и причитает, что соскучилась по «любименькой Газировочке». Просит: «Мамочка, миленькая, можно я пойду на площадку с Полиной и Газзи?» А Мия наставительно учит дочь жизни: «Мы не можем пойти гулять с Полиной, потому что она дружит с маминым врагам».