Узы одержимости - Тата Кит

— Это для моей безопасности и безопасности Полины ты для начала поджог дом с нами? — выплюнула ему в лицо и увидела, как темнеют голубые глаза.

Страшнее мне не стало, а вот желание придушить его усилилось в разы.

— Я не знал о том, что готовится поджог. Я знал, что за тобой наблюдали последние несколько дней, но помешать им не смог.

— От чего же? Хотел видеть как горит мать и её дитя?

— Не неси чушь! — вспылил Макс и ударил кулаком в стену рядом с моей головой. — Ты прекрасно знаешь, как я отношусь к тебе и Полине. Я бы ни за что не…

— Знаю?! — вскинула я брови и толкнула его в грудь. Этот наш тесный контакт у стены уже порядком поднадоел. — Что я знаю? Что я знаю о тебе? Кто ты, блять, такой? Какого хрена всё это время ты прикидывался белым и пушистом соседом, готовым прийти на помощь и днём и ночью? Это в каких ты спецслужбах работаешь, которые похищают, жгут и убивают людей?

Поток вопросов был нескончаем, но ладонь, грубо закрывшая мне рот, не позволила задать их все.

— Об этом ни слова, — прошипел он мне, коснувшись своим носом моего. — Иначе нас обоих здесь и похоронят. Поняла?

Так как возможности ответить словами не было, коротко кивнула и с силой отстранила его руку от своего лица.

— Завтра вечером будет сделка, — тихо начал Максим, оглянувшись на дверь. — Я буду должен вести тебя на обмен.

— Какой обмен?

— Догадайся? — тяжело вздохнув, спросил он. — Деньги и часть бизнеса в обмен на тебя. Всё до тошноты просто.

— Ясно.

— Я повезу тебя на обмен, но не привезу на место. Спрячу.

— Если будет обмен, то зачем эти прятки? — не поняла я, насупив брови. — В чём логика?

— Потому что не будет никакого обмена! — прорычал Макс и вновь пошёл в наступление, прижав меня спиной к стене. — Арчи и его свиту там на месте и пристрелят, получив подписанные бумаги и деньги. Колесникову не нужен столь весомый конкурент, как Арчи.

— Колесникову? Это кто, вообще, такой?

— Это тот ублюдок, Даша, которого я мечтаю упечь за решетку больше полутора лет. Наркотики, проституция, убийства — лишь малый список его грехов. Но каждый раз он выходил сухим из воды. Я больше полугода потратил на то, чтобы внедриться в его компанию.

— Как ты мог скрывать, кто ты есть на самом деле, если ты почти каждые выходные был в селе у родителей?

— Ты знаешь, что мой отец ещё не отошёл от последствий инсульта, — согласно кивнула. — Поэтому мне нужно было чаще появляться дома, чтобы помогать матери. И именно потому, что я доверил им проблему своих родителей и показал, где они живут, их внимание ко мне не было столь пристальным и в биографии моей никто сильно не рылся. Мол, если доверил тайну, связанную с родителями, то больше ничего и не скрываешь. Да, и Колесников сейчас находится на стадии отчаяния, после того, что ему устроил Арчи в последние два года.

— Это всё крайне увлекательно, — сыронизировала в ответ. — С Полиной что? Ты знаешь? Колесников и ему подобные, не прикасались к ней?

— Нет. Насколько мне известно, их целью была только ты. Но! Если Арчи не согласится на условия, то, думаю, они вполне смогут добраться и до неё.

— Твою мать, — произнесла я тихо и спрятала лицо в ладонях.

— Завтра вечером готовится операция, в результате которой Колесников будет взят с поличным. Помимо неоспоримого похищения, ему будет предъявлен ещё ряд обвинений.

— А с Артуром что? — с волнением взглянула в его глаза.

Макс поджал губы и отвел взгляд в сторону.

— Думай о себе и дочери, — раздраженно ответил он.

— Его завтра вечером убьют, — напомнила я мужчине и схватила его за грудки. — Ты сам мне это только что сказал. Возможно арестовать этого Колесникова до сделки?

— Нет, Даша, — оборвал меня Макс и, сжав челюсти до играющих желваков, надолго о чем-то задумался. Пауза затянулась на несколько долгих минут, во время которых он пристально и с некоторой горечью смотрел мне в глаза, словно, взвешивая какое-то своё решение. Наконец, словно взвалив на свои плечи тяжкую ношу, мужчина тихо сказал. — Я могу его предупредить, но не уверен, что он станет меня слушать.

— Предупреди! — ещё сильнее сжала ткань его куртки, чтобы он не отводил от меня своего обозленного взгляда. — Найди способ убедить его. Расскажи, кто ты такой на самом деле. Скажи, что со мной и где я нахожусь. Он послушает. Он должен послушать.

— Ты любишь его? — внезапный и совершенно неуместный вопрос заставил меня разжать пальцы и отступить от него на несколько шагов.

— Мой ответ что-то изменит? — спросила и прикусила внутреннюю сторону щеки, ожидая его ответа.

Макс не торопился. Он вглядывался в мои черты, словно ответ был скрыт где-то в них. Или вовсе написан на лбу.

Видимо, всё же на лбу, так как мужчина горько усмехнулся и покачал головой:

— Понятно, — произнес он сдавленно и добавил голосом, лишенным каких-либо эмоций. — Вечером вернусь. От Сани держись подальше.

— Это я и без тебя поняла.

Макс вышел из комнаты. Дверь закрылась, послышался скрежет ключа в замочной скважине, удаляющиеся шаги по узкому темному коридору и наступила тишина.

Через некоторое время пришёл второй парень, который не Саня, и оставил мне в углу комнаты пластиковое ведро, сказав, что это мой туалет до завтрашнего вечера.

Условия пребывания в заключении оказались и в самом деле плачевными. Постелью мне служил старый матрас, который, судя по запаху, от души «отлюбили» кошки. Вероятно, этот матрас нашли в одной из комнат этого заброшенного дома. Больше в комнате, кроме ведра, меня и незабываемой постели ничего не было. Разве что камера, в одном из верхних углов.

Кто-то явно вознамерился следить за мной и днём и ночью.

Когда солнце скрылось за горизонт, в коридоре послышались чьи-то тяжелые шаги. Встав с пола, прижалась спиной к стене, готовясь к худшему. Вновь скрежет в замочной скважине и дверь открылась, впуская гостя.

В полумраке тусклого света из крохотного окна с трудом узнала в этой фигуре Максима.

— Сделай вид, что боишься меня, — прошептал он, закрывая за собой дверь. — За нами наблюдают.

Поняв, что речь идёт о камере, сделала вид, что испугалась, начиная отступать в дальний от Макса угол, закрывая голову руками.

Приближаясь ко мне опасно-медленной походкой, он вновь прошептал:

— Сейчас будет неприятно. Держись за мои руки.

Обхватив мою шею одной рукой, а вторую запустив в волосы, Макс развернул меня и начал толкать в противоположный угол.

Едва удерживаясь на ногах, цеплялась за его руки и пыталась в темноте разглядеть его лицо, чтобы понять, что всё это спектакль перед камерой, а не его злая шутка.