Невольница: его добыча - Лика Семенова

— Кристаллы зельта. Он велел.

— Ты могла сказать.

Санилла покачала головой:

— Ты милая девочка, но как пришла, так и уйдешь. А мне здесь жить. И помирать здесь. Я что могла — сказала: никому не верь. Дальше — дело твое.

Что ж, толстуха права.  Она поставила передо мной тарелку с вчерашним пирогом и стакан с чем-то горячим и пряным:

— Ешь спокойно — здесь ничего нет.

Даже если и есть. Глупо чего-то опасаться, когда здесь в любой момент мне могут свернуть шею. Днем, ночью — не важно. Не помогут ни деньги, ни засовы. Я придвинула к себе пирог, но от запаха скрутило. А травяной чай пришелся по вкусу. Я хлебнула дымящийся отвар, чувствуя, как горячая ароматная жидкость скатывается в горло.

— Санилла, мне нужен Мартин. Где его искать?

— Лучше сиди здесь, без надобности не слоняйся. По вечерам все здесь собираются.

— Они могут отправить меня в Змеиное кольцо?

Толстуха опустила кастрюлю и повернулась:

— Ты же на Норбонн хотела. Разве нет?

Я покачала головой:

— Нельзя на Норбонн — найдет.

Санилла вытерла руки, вышла из-за своей стойки и села напротив:

— Боишься?

Я кивнула. Нет смысла врать, да и просто хотелось с кем-то поговорить. С кем-то, хоть немного похожим на друга.

— Что же он делал с тобой, что так бежишь? Уж мы-то, бабы, много стерпеть можем. И все нам ничего…

Я усмехнулась и просто покачала головой:

— Кажется, сегодня он должен вернуться… Что будет, если придет сюда?

Санилла накрыла мои пальцы теплой мягкой ладонью:

— Не бойся, не придет. Имперцы не суются в Котлован, хоть мы у них и под самым носом.

— Почему?

— Бесполезно. Одиночек отстреливают еще на границе тумана. А при любой опасности все быстро уходят по тоннелям на темную сторону. Имперцам достаются лишь пустые дома. Несколько раз здесь все ровняли с землей, но это ничего не изменило. Да и не выгодно это им — кто тогда грязную работу делать станет?

Рядом звякнули жестяные тарелки. Я повернула голову: в темном углу сидел широкоплечий лигур — я совсем не заметила его: темное на темном. Темная кожа, темные волосы, темная одежда. Он слышал разговор.

Лигур отставил приборы, поднялся, скребя пол ножками отодвигаемого стула, и пошел к выходу. Поравнявшись с моим столом, остановился, уперся в столешницу литым кулаком цвета графита и склонился к моему уху:

— Не жди корабля ни на Норбонн, ни в Кольцо. Лети первым же судном, куда придется. Чем быстрее — тем лучше. У тебя часы, если не минуты.

Я посмотрела в резкое темное лицо, значительно темнее, чем лицо Ларисса, рассеченное длинным глубоким шрамом, сползающим на шею и уходящим в ворот рубашки. Встретилась взглядом с неожиданно светлой зеленью глаз:

— Почему?

— Пока не передумал, — он усмехнулся.

Я сглотнула:

— Кто?

— Мартин, — лигур сверкнул зубами, развернулся и вышел.

Я посмотрела на Саниллу:

— Кто это?

— Гектор, — Санилла скривилась и едва не плюнула ему в спину. Судя по всему, не слишком его жалует.

— Но, он же высокородный?

Санилла пожала пухлыми плечами:

— Ты тоже, так что с того? Много вас здесь… ни к месту. А что до высокородства — так одно красивое название. Ничего о человеке не говорит, уж прости. И сама по породе никогда не суди — мой тебе совет. Скверный человек завсегда скверным останется, во что его не обличи. Главное — нутро, а все остальное… — она махнула пухлой рукой.

— Ты его не любишь?

— Я не восторженная девица, чтобы его любить. И ты поостерегись. Мой тебе совет — не больно-то с ним любезничай. Сама не заметишь, как завязнешь.

Я пожала плечами, подперла кулаком подбородок:

— Почему он так сказал?

Санилла махнула рукой:

— Не слушай его.

— Мне кажется, он что-то знает. Иначе бы так не говорил.

Толстуха поднялась и вернулась к кастрюлям:

— А что тут знать? Даже тут слышали, что твой хозяин на Форсе устроил. Такой просто так не отпустит, уж поверь. И прорицать не надо. Насколько я мужиков знаю — крепко ты влипла, девка. Честно скажу — я сильно удивилась, когда Мартин согласился тебе приют дать. Думала, сразу тебя упакованную и вернет, для того и в стакан подсыпать велел. А оно видишь как… оставил. Пожалел, видать — вот уж не думала, что может.

Меня передернуло. Если уж до этой дыры докатилось…

— И ты ничего не сказала, когда стакан принесла…

— Ты уж не стыди, нечего. Каждый живет, как может.

Она права: что я для нее — чужой человек.

Но брошенные слова вновь вселили страх, о котором я на короткий миг забыла. Что если лигур прав, и де Во уже идет за мной? Прямо сейчас. Я живо представила, как он пересекает пустырь и заходит в дымное марево. Как выходит из тумана и надвигается прямо на меня белесым призраком. С перекошенным от гнева лицом, безумными глазами. Меня передернуло. Сердце заколотилось. Нет!

Я замотала головой, стараясь отогнать ужасное видение, уткнулась лицом в ладони. Нет!

— Санилла, куда ушел лигур?

— Ох, и дурочка… — она всплеснула руками, покачала головой. — Думаешь, великие секреты тебе откроет? Секрет тут один — деньги. Это я тебе и сама скажу.

Я опустила голову и молчала, где-то глубоко в душе понимая, что она права.

— Посмотри на улице. Он обычно курит на лестнице, у портала.

— Это где?

— По коридору, потом налево. Сама увидишь.

Я кивнула и решительно поднялась из-за стола. Если этому лигуру что-то известно — я должна это знать.

Санилла не соврала. Гектор сидел на грязных ступенях портала и курил, положив руки на согнутые колени. Он заметил меня, точнее, почувствовал, обернулся, окинул быстрым взглядом и продолжил сидеть, как ни в чем не бывало.

Я молча стояла, разглядывая его мощную фигуру. Поникшие плечи, спутанные черные волосы. Я никогда не видела высокородного лигура. Лигур-Аас уничтожили несколько лет назад, об этом слышали даже на Норбонне. Он выделялся здесь так же, как я. Чужак. Может, за это его и не жаловали.

— Вас зовут Гектор?

— «Тебя зовут Гектор». Тебя.

Я повторила:

— Тебя зовут Гектор?

Лигур затянулся и выпустил струйку дыма, глядя прямо перед собой, в пустоту. Он курил обычный табак, не вонючие красные листья.