Пленница миллиардера - Лика Трой

Ужин проходит великолепно. Блюда японской кухни. Мы уже съели сашими из разных видов рыб и темпуру. Я доедаю мраморного тунца и запиваю сливовым вином. У Деймоса сакэ.

Я чувствую себя так, словно бы вернула утраченное достоинство. Красноречивые восхищенно-задумчивые взгляды Деймоса добавляют бензина в разгорающийся пожар моих эмоций. Других. Новых. Неведомых ранее. И похоже, он впервые интересуется мной как личностью.

- Чем бы ты хотела заниматься в жизни, Алика?

- Мне всегда нравилось заниматься с детьми. Вот только опыт маленький, - я смотрю на бокал с искрящимся шампанским. – А отец…

Запинаюсь, быстро поднимаю взгляд на Деймоса, но он никак не реагирует на упоминание отца, и я продолжаю:

- Он хочет, чтобы я продолжила его дело. Но это не мое совсем…

Деймос кивает:

- Понимаю. К Матвею ты быстро нашла подход.

- Матвей… Да. Наверное, я назову это как первую причину. За то время, что я с тобой – я утвердилась в выборе направления. Пойду в воспитатели…

- В детский сад?

Его интонация неодобрительная, и я теряюсь:

- Ну да, наверное…

- А что потом?

- А потом я не думала еще. Надо начать с малого…

- Что мешает мыслить масштабней?

- В смысле?

- Определить цели, расписать шаги. И не обязательно начинать с малого, уж поверь.

Он откидывается на спинку кресла и продолжает:

- У меня есть проект. Открою центр для таких как Матвей. Могу подобрать тебе подходящую должность. С карьерным ростом. И с зарплатой побольше, чем у воспитателей. Но нужно будет доучиться. Как тебе?

Осторожно отвечаю:

- Это интересное предложение.

- Обдумай, не тороплю.

- Хорошо. Спасибо. Вторая причина для радости… Ну, ты помог мне избавиться от страха собак. Почти. И не только собак, - застенчиво улыбаюсь.

- Принято.

- А дальше… Сложно сформулировать кратко. Но я, похоже, начала понимать, что ты имел в виду, когда говорил про восприятие. Что нужно изменить точку зрения и изменится и сама ситуация. Ох, наверное, не то говорю… Я поняла, что слишком много пыталась вытащить сама. Лезла, куда не просят. Думала, что я сильная, что это самое главное – быть сильной. Пыталась доказать всем и себе, в первую очередь, что я могу. Могу помочь папе, уничтожив компромат, могу убежать, могу разобраться. Сама. И… я действовала как мужчина. Как парень. Родители всегда хотели мальчика… Но… ты пробудил во мне женщину. Которая сможет попросить поддержки у сильного мужчины.

- Похвально. Всего за неделю ты смогла переосмыслить то, на что у многих уходят годы.

За неделю. А кажется, месяц прошел.

- Это потому что рядом с другими нет тебя, - вкладываю в улыбку немного иронии.

- В точку, - он возвращает мне ухмылку.

- А четыре и пять… можно я назову в конце путешествия?

- Так уж и быть. Но придется наложить на тебя проценты, - он поднимается с кресла, обходит стол и подходит ко мне, - впрочем, можешь рассчитаться иначе.

Деймос окидывает меня блуждающим взглядом, цокает языком. Говорит негромко, будто самому себе:

- Охренительно хороша.

Хитро щурится, в его глазах черти пляшут:

- Позвольте вашу руку, мисс. Я имею громадное желание отнести вас в спальню, уложить на кровать, задрать подол этой прекрасной тряпки и отодрать как следует.

Встаю, протягиваю руку, смеюсь:

- Если бы не последние слова, то я бы сказала, что ты тоже делаешь успехи.

- Признай, что как раз последнее тебе и нравится, – его тон бархатисто-раскатистый, низкий, но проникновенный. - А все эти реверансы – лишь информационный шум. Я говорю суть. Прямо. Хочу тебя. Оттрахать. Засадить. Выебать. Именно так. Чтоб ты стала мокрой. Чтоб аж хлюпало. Чтоб ты сладко стонала, а потом кончила.

От этих вульгарных слов я почти пунцовой становлю, дышу шумно, но не от возмущения…

Деймос расстегивает брюки и оттягивает резинку боксеров. Тянет мою руку… туда. К тому…

Я машинально сжимаю горячий, толстый ствол. Член едва ощутимо пульсирует. Эта пульсация через пальцы мне передается, идет по коже, по венам, как вирус. Проникает в меня. Заражает, по низу живота растекается. Печет.

Я двигаю рукой, и Деймос глаза прикрывает. Облизываю губы, смелею, веду по члену кулаком сильней, быстрей. Деймос издает низкий рык и подхватывает меня на руки. Несет по салону, мои каблуки стенки задевают. А я прижимаюсь к его шее лицом, вдыхаю запах. Веду по ней языком, он меня сильней в ответ сжимает, его дыхание учащается.

Укладывает на кровать, на спину. 

Не торопится. Смотрит в глаза. У него зрачки расширены.

Под его взглядом я плавлюсь просто, закусываю губу.

Деймос не выдерживает, срывает рубашку через голову, через секунду уже рядом оказывается. Сверху. Между моих раздвинутых ног.

Это все тот же Деймос, жадно берущий свое. Но я откликаюсь иначе.

Я выгибаюсь навстречу его поцелуям, по шее, по ключицам и ниже, к груди. Пальцами в волосы зарываюсь. Стон не сдерживаю, когда его губы мой затвердевший сосок хватают. Ласкает его нежно языком и покусывает.

Его руки по всему моему телу шарят, платье срывают, рвут, комкают.

- Это платье мне нравилось, - укоризненно выдыхаю.

- Я куплю тебе сотню платьев. Любых. Сама выберешь.

Судорожно выдыхаю, когда его пальцы под трусики залазят. Там влажное все, я в нетерпении. Извиваюсь под ним.

Он тоже уже ждать не может. Стягивает брюки с трусами. Сдергивает с меня кружевные трусы. Отбрасывает в сторону и одним рывком входит. Член внутри меня распирает, давит, приятно заполняет. Деймос замирает, дает привыкнуть.

Я сдавленно вскрикиваю, со всхлипом, сладостно.

- Да, малышка, вот так. Стони громче. Не сдерживайся.

От наслаждения голова кружится. Выгибаюсь дугой навстречу. Он дразнится, нарочно медленно двигается. Едва-едва. По самой чувствительной точке внутри проходится. Меня крупной дрожью бить начинает. Нет сил ждать. Прерывистый шепот сам из меня вылетает: