Уроки вирта - Анастасия Градцева

Я замычала от слабых импульсов удовольствия, потянулась к его руке бедрами, и он воспринял это как сигнал к действию: быстро снял последний клочок ткани, остававшийся на мне, устроился рядом и коснулся моего рта своими пальцами, чуть раздвигая губы.

— Оближи, — приказал он, и я задохнулась от возбуждения. Послушно приняла в рот пальцы и начала их сосать, лаская языком шершавую, плотную, чуть солоноватую кожу.

Илья прерывисто вздохнул: о да, ему явно это нравилось!

— Хватит, — наконец хрипло выдохнул он, вытащил мокрые, блестящие от слюны пальцы и снова вошел ими в меня — теперь уже ниже. Я приняла его легко — внутри все было скользким от смазки, а когда он опять нашел ту чувствительную точку, уже не могла соображать и только тихо, беспрерывно стонала.

— Покричи для меня, моя хорошая, давай, — порочно шептал Илья, вбиваясь в меня пальцами и жестко лаская там, где было так мучительно-приятно. — Я же вижу, что тебе нравится. Не сдерживайся!

В ресторане я тогда искусала всю руку, чтобы не выдать себя, поэтому теперь было особенно сладко не молчать, не скрываться, а отпустить себя. Вскрикивать, стонать и умолять в полный голос.

— Еще… Илья… вот тут… сильнееее…аххх!

Я выгнулась и неожиданно для себя кончила. Оргазм ослепил яркой вспышкой, на мгновение выбросив меня из реальности. Но возвращаться было приятно — ведь мы только начали.

— Как же красиво ты кончаешь, — восхищенно выдохнул Илья, покрывая поцелуями мое лицо. — И как я хочу тебя попробовать. Можно?

Разморенная оргазмом, я вяло кивнула, не до конца понимая, что он имеет в виду. А когда мои ноги раздвинули в стороны, а лицо Ильи оказалось между ними, уже поздно было говорить «нет». И, если честно, не очень-то и хотелось сопротивляться.

Так приятно было ощущать легкие поцелуи на внутренней стороне бедер, чувствовать бесстыдный язык, слизывающий с меня все соки и нагло вонзающийся внутрь, но все это не шло ни в какое сравнение с тем, что было, когда Илья добрался до моего клитора. Он нежно касался его, сосал, лизал и постукивал кончиком языка, заставляя меня извиваться от острого удовольствия. Было так хорошо, что почти плохо. В этот раз оргазм подступал медленно, накатывал огромной неотвратимой волной, и я одновременно хотела и уползти от безжалостного языка, терзающего чувствительный комочек плоти, и податься бедрами навстречу, чтобы ощущения были сильнее.

А Илья продолжал дразнить меня, распалять жалящими касаниями языка, пока я не застонала громко и жалобно. Тогда к языку прибавились пальцы. Волшебные, умелые пальцы. Он сильно и правильно приласкал ими клитор, надавив на самую чувствительную точку, и я закричала, забилась в оргазме, который подступал из самого живота, из самой сердцевины меня. Он был в этот раз каким-то остро-колючим, болезненно-сладким, но не принес облегчения, только распалив тело.

— Илья, — просительно заскулила я. — Пожалуйста!

Мне до боли хотелось, чтобы он вошел в меня. Никогда я так сильно не чувствовала необходимость быть заполненной — до предела, до отказа. Впервые в жизни я тупо и по-животному хотела член, я просто хотела быть выебанной. И больше ничего.

— Что, солнышко? О чем ты просишь?

— Мне нужен… твой член… блядь, Илья! Пожалуйста! Трахни меня!

— Ну раз ты так просишь, — с горячей, как ад, усмешкой проговорил Илья. Но и он был на пределе: все его тело было натянуто, как струна, на лбу блестела пленка пота, а на красных боксерах, натянутых палаткой, (когда он успел снять джинсы?) расплылось влажное пятно.

— Давай! Я не могу больше!

Я потянула с него трусы и с восторгом ощутила, как мне в ладонь ткнулся большой, твердый, истекающий смазкой член. Господи, как давно я его хотела! Какой же он охуенный! В сто раз лучше, чем я себе представляла!

Внутри меня полыхал адский огонь, да и Илья уже еле держался, глухо постанывая сквозь зубы, пока натягивал презерватив на свой потрясающий член. И как только все было готово, мы заторопились так, будто через несколько секунд ожидался конец света.

— Моя! Только моя! — прохрипел Илья, а потом одним движением вошел в меня. Резко, сильно, глубоко, почти грубо — идеально. И трахал так, что я только беспомощно и сладко вскрикивала на каждом толчке. Раздразненное пальцами и языком нутро было до такой степени чувствительным, что отзывалось на каждое касание горячего и твердого члена, и я совершенно потеряла над собой контроль. Выла, орала, кусала Илью за плечо, обхватывала ногами, вжимая еще сильнее в себя, и совершенно не понимала, на каком я свете.

А когда он задвигался еще быстрее и резче, а потом громко и как-то беспомощно застонал и толкнулся особенно сильно, я кончила в третий раз. Так глубоко и опустошающе, что когда Илья скатился с меня, я просто перевернулась, уткнулась носом в подушку и, кажется, выключилась.