Страшно сказать. Когда молчание ребенка говорит громче слов - Кэти Гласс

– Нет.

– Ты хорошо поступил, рассказав мне, Оскар. Есть что-то еще, что ты хочешь сказать мне?

– Я не хотел делать это, – давясь очередным рыданием, ответил Оскар. – Они заставили меня. Они сказали, что это игра и мне понравится в нее играть. Но мне не понравилось, честно. Я же не виноват, правда? – Он умоляюще посмотрел на меня, и я чуть не заплакала.

– Нет. Это точно не была твоя вина, – сказала я твердо. – Ничто из того, что происходило, не произошло по твоей вине. Плохие люди, как они, говорят детям, которых обижают, что это игра и они получат от нее удовольствие. Они дарят им подарки и угрожают им. Такое поведение запутывает детей, и им становится сложней рассказать о том, что случилось. Ты очень смелый, Оскар. Я горжусь тобой.

– А мамочка будет гордиться мной? – спросил он тихо.

– Она должна тобой гордиться, я уверена в этом, – ответила я. Однако я знала по опыту, что родители по-разному реагируют на сообщение, что их ребенок подвергся абьюзу, когда находился на их попечении. Некоторые верят детям безоговорочно, поддерживают их и восстают против обидчика, даже рвут с партнерами-абьюзерами. Другие отказываются верить, что ребенок стал жертвой сексуального злоупотребления, и обвиняют его во лжи. Такая реакция разрушает ребенка и часто оказывает влияние на всю его оставшуюся жизнь.

Некоторое время мы с Оскаром сидели молча. Чудовищность того, о чем он рассказал, накатила на нас. В какой-то момент я поняла, что моя рука обнимает его, и Оскар позволяет мне держать его в объятиях и утешать, чего никогда не происходило прежде. Я замерла на месте, не говоря ни слова, ощущая вес его маленького тела в своих руках. Мне нужно было позвонить Эндрю, но это могло подождать еще пару минут.

– Мне нравится обниматься, – мягко сказала я спустя мгновение.

– Мне тоже, – ответил Оскар и, скользнув рукой вокруг моей талии, обхватил меня изо всех сил.

Это были наши первые настоящие объятия, и для того чтобы он на них решился, ему потребовалось признаться в ужасающем абьюзе.

– У мамочки нет времени на то, чтобы обниматься, – сказал он, и слеза скатилась по моей щеке. Он описал столько ужасного, столько боли, которую он пережил, но заплакать меня заставила такая простая вещь. Я вытерла слезу и тяжело сглотнула.

– Надеюсь, со временем она станет это делать, – сказала я срывающимся голосом и прижала его еще крепче.

Я с самого начала видела признаки того, что Оскар пережил сексуальное насилие: то, что он не хотел раздеваться, кошмары, настороженность по отношению к мужчинам, то, каким он был всегда тревожным и печальным. Он несколько раз порывался сказать мне что-то, но опасался, что его порежут на куски, и останавливался. Оскар сказал, что игрушки из дома причинили ему боль, и теперь я понимала, что он имел в виду. Не игрушки сам по себе: он ассоциировал причинение боли с игрушками.

Я также вспомнила, как он насторожился, когда я подарила ему плюшевого мишку. Теперь я понимала, что так было потому, что в прошлом подарки делались лишь для того, чтобы купить его молчание. Одному богу известно, что он подумал, увидев Луку. Тогда как я считала это невинным подарком. Неудивительно, что Оскар нас опасался, в особенности Адриана. Прежде чем позвонить Эндрю, который приведет в движение машину социальной службы, мне нужно попытаться вернуть Оскару веру в людей, хотя я была убеждена, что до того, как он по-настоящему сможет доверять другим, пройдут годы. Утрата доверия – одно из отдаленных последствий сексуального абьюза.

– Оскар, те двое мужчин, что обидели тебя, были злыми – очень, очень плохими людьми, но большинство мужчин не злые, – сказала я. – Они хорошие. Адриан – хороший человек. Он не причинит тебе боли и твой социальный работник Эндрю тоже. Тебе нечего бояться, когда ты общаешься с ними, и большинства других мужчин тоже не нужно бояться. – Для тех, кто вырос в доме, где их любили, и не знал страдания, то, что я говорила, было очевидным, но не для ребенка, подвергшегося насилию. – Я собираюсь сейчас позвонить Эндрю и сообщить ему о том, что ты рассказал мне. Хорошо, милый?

Оскар неохотно убрал руки и отпустил меня.

– Мы можем пообниматься снова, когда я вернусь, – с улыбкой сказала я. – Хочешь посмотреть телевизор, пока я буду разговаривать с Эндрю?

– Да, пожалуйста, – ответил Оскар тихо.

– Молодец.

Включив телевизор, я нашла детский канал и, взяв мобильный, вышла из гостиной, оставив дверь слегка приоткрытой. При включенном телевизоре Оскар меня не услышит. Я набрала номер офиса Эндрю, и он ответил сразу же.

– Простите, я собирался звонить вам, – сказал он. – Со мной связалась Элейн Саммер, она говорит, что Оскар расстроен. Я так понимаю, он видел опять тех мужчин в черной машине.

– Да, это так. Я забрала Оскара домой пораньше, но с тех пор кое-что произошло. – Я передала Эндрю все, что мне рассказал Оскар, закончив словами: – Не сомневаюсь, что Оскар говорит правду.

Мгновение длилась пауза, затем Эндрю сказал, тяжело вздохнув:

– Согласен. Бедный ребенок. Я немедленно сообщу в полицию. Как он?

– Очень тихий. Он сейчас смотрит телевизор. Я утешила его как могла.

– Мне нужно будет с ним пообщаться, но позвольте сначала предпринять нужные шаги. Оскар вам говорил – еще кто-нибудь знал о том, что происходит?

– Судя по тому, что он рассказал, в момент, когда совершалось насилие, в доме был только он и те двое мужчин. Не думаю, что знал еще кто-то.

– И он не назвал вам их имен?

– Нет, он слишком напуган.

– Он не говорил своей матери?

– Он утверждает, что нет.

– Вам известно, когда все началось?

– Я не спрашивала у Оскара, но мне кажется, что несколько недель, возможно, месяцев назад. Ситуация обострилась, когда его мать уехала за границу к Луке.

– Так как в доме не осталось никого, кто отвечал бы за Оскара, – сказал Эндрю. Роксана утверждала, что ее друзья заботились о нем, когда она работала или уезжала, но, очевидно, это было не так. Хорошо, спасибо, Кэти. Я буду на связи.

– Эндрю, еще кое-что. Сегодня вечером у Оскара телефонный контакт с матерью. Вы хотите, чтобы Оскар ей позвонил? Или, возможно, стоит отменить звонок?

Эндрю помолчал и сказал:

– Нет. Я не хочу, чтобы она знала о происшедшем прежде, чем в ее дом придет полиция и поговорит с ней.

– Хорошо.

Завершив разговор, я вернулась в гостиную. Оскар был на том же месте, где я оставила его,