Продавец "мини" и "макси" - Стенли Морган

— "Швейные машинки "Райтбая".

— Адрес?

Я продиктовал.

— Сколько тебе обычно требуется времени на то, чтобы продать швейную машинку?

Я пожал плечами. Голова по-прежнему гудела, как потревоженный улей, а мысли разбегались, как тараканы. Я до сих пор не мог поверить в реальность случившегося.

— Неужто не знаешь? — ядовито спросил он.

— Час… может, полтора.

— В котором часу ты сюда приехал?

Вопрос застал меня врасплох. Я не мог даже припомнить, какой сегодня день. Наконец, меня осенило.

— Около четырех.

Сержант царственным жестом приподнял левую руку, отодвинул рукав и посмотрел на часы.

— Сейчас… без трех с половиной минут полночь. Значит, ты провел здесь… почти восемь часов. — Он опустил руку и кинул на меня невинный взгляд. — Долго торговались, да?

Френсис, не выдержав этого издевательства, счел своим долгом вмешаться.

— Черт побери, сержант, оставьте его в покое! Рассел приехал, чтобы продать нам машинку…

— Рассел!! — довольно хмыкнул сержант. — Понимаю…!

Френсис — благослови Господь его душу! — уже завелся.

— Ни черта вы не понимаете…!

— А ну, молчать! — проревел взбешенный сержант. — Вы уже и так влипли по уши — не усугубляйте свою участь!

Мне показалось, что Френсис снова готов заплакать, и я его пожалел.

— Что ж, Рассел, — произнес сержант. — Расскажи-ка нам про свой восьмичасовой марафон.

Я вздохнул и принял покаянный вид.

— Я показал им машинку, а они угостили меня пуншем. Я думал, что он безобидный, и выпил стакана три-четыре. Больше мне сказать вам нечего. — Я засмеялся. — Я даже не знаю, купили они у меня машинку или нет.

Френсис обиженно посмотрел на меня.

— Что ты, уте… Рассел — конечно же, мы купили её. У тебя должен быть чек.

Я вытаращился на него.

— Неужели?

Френсис расхохотался, забыв про свои раны.

— Да, пунш оказался лучше, чем я предполагал.

Сержант ожег его свирепым взглядом и снова посмотрел на меня.

— Где чек?

Я пожал плечами и полез в карман за бумажником. Чек, подписанный Френсисом, оказался в нем. Думаю, этот крохотный листочек спас мою жизнь в ту ночь. Сержант взял у меня чек, внимательно изучил, потом вернул. Когда он заговорил, в голосе прозвучали уважительные нотки — похоже, он мне впервые начал верить.

— Значит, ты пытаешься доказать мне, что не имеешь отношения к тому, что здесь случилось? — спросил он.

Я пожал плечами.

— Я даже представления не имею о том, что тут произошло.

Его взгляд пронзил меня насквозь.

— Ты хочешь сказать, что не знаешь про фильм?

Я вздохнул.

— А, значит, про фильм тебе известно! — торжествующе воскликнул сержант.

Внезапно я почувствовал, что вконец вымотался. Мне хотелось лишь одного — побыстрее выбраться отсюда и залезть в свою чистенькую постель… или в постель к Саманте… Глории — куда угодно…

— Послушайте, сержант… Что-то я слышал. Я стоял на кухне, а какой-то козел… то есть, какой-то тип с козлиной бородой болтал про некий фильм. Но больше я ничего не помню. Должно быть, я тогда и вырубился.

Лет на десять в гостиной воцарилось молчание — сержант надувал щеки и буравил меня взглядом.

Когда он, наконец, заговорил, я ощутил, как вылетающие у него изо рта слова царапают мою кожу.

— Следи за собой, сынок. Не пей все подряд. — Он посмотрел на Френсиса, потом перевел взгляд на меня и внезапно хихикнул. — В противном случае, в один прекрасный день, проснешься… беременным. Ладно, езжай домой.

Я зашагал было к двери, но кое-что вспомнил и обернулся.

— Что еще? — нетерпеливо спросил сержант.

— У меня ещё был портфель.

Портфель обнаружился в трубе камина.

На улицу меня проводил констебль. Я не выдержал и спросил:

— А что тут, собственно, случилось?

Сначала мне показалось, что он не ответит, но в следующее мгновение его губы разлепились.

— Человек восемь бритоголовых ворвались сюда и намяли бока этим пидор… голубеньким мальчикам. Троих увезли в больницу.

— Вот этот в кожаной куртке…

— Да, один из них. Для него и одного гомика не хватило места в фургоне.

— Спокойной ночи, констебль!

— Спокойной ночи, сынок! Смотри, не попадай больше в такие компании.

Подходя к машине, я уже ожидал, что от неё тоже остались только одни ошметки, но я ошибся. Один из "дворников" был погнут, да сорванный колпак валялся рядом в канаве — и все!

Около часа я добрался домой и без сил рухнул в постель. Господи, какое счастье лежать в своей собственной постели! Пусть она жесткая и неудобная, да и вид из окна премерзкий, но в ту ночь я чувствовал себя королем в самых роскошных апартаментах.