Хозяин - Марианна Кисс

В глазах недоумение. Он не понимает, что произошло. Не чувствует, не знает. Селим просто стоит и смотрит на меня. Как будто я должна рассказать ему, что случилось.

Ждёт ответа, но я молчу. Чувствую, что в глазах моих он видит только ужас и то же недоумение.

Как так? Почему? Зачем?

Смотрю, как кровь проступает на ткани и собирается в маленькие, а затем в большие пятна.

— Селим, — говорю только губами, не понимаю ничего, что делать, что случилось.

Это не может быть правдой.

В этот момент он пошатнулся и начинает падать на меня. Всем своим телом, оседает, наклоняется и тянет ладонь к кровавому пятну на животе.

Ужас заполняет, приносит понимание неизбежности, указывает, призывает к действию. И вот только сейчас, до меня доходит, что всё это на самом деле. Сейчас Селим упадёт и возможно не встанет уже никогда.

— Селим! — кричу.

Подставляю руки, держу, хватаю, пытаюсь удержать, но не могу. Он сползает по мне, большой, в бессилии немеющий уже ничего.

— Боже, боже, Селим что это, что с тобой! — он падает навзничь, ложится на дорожке, а я хватаю его за руки за мастерку, пытаюсь тянуть, поднять. Напрягаю силы.

— Помогите! — кричу в ужасе, — Пожалуйста, помогите!

Озираюсь по сторонам, ищу людей, ищу помощи. Одна я не могу справиться, не могу тянуть, не могу поднять.

Вдалеке показался мужчина, я встаю, махаю руками, пытаюсь показать ему, что нужна помощь.

— Помогите! — крик мой пугает меня саму.

Мужчина бежит к нам. Подбегает. Смотрит недоуменно и испуганно.

— Что случилось?

— Я не знаю, тут были пацаны, они что-то сделали и он упал. У него кровь. Я не видела, как это получилось. Они ушли туда.

Отчаянно махаю руками. Как будто это может как-то помочь.

Мужчина опустился на колени, задрал кофту Селима и я увидела на животе его маленькое, круглое отверстие. Из него сочится кровь.

— Это шило, — мужчина достал телефон щелкает клавишами, говорит что-то в трубку.

Смотрю на неподвижное лицо Селима, на приоткрытые глаза, на синеющие губы. Смотрю и постепенно, медленно приходит осознание какой-то беды, страшной неминуемой катастрофы. Вот сейчас он заберёт у меня всё. Пусть неидеальное настоящее. Прошлое, которое уже не изменить, не исправить.

Я упала на колени, схватила руку Селима, тяну к себе. Прижимаю его ладонь к своей щеке.

— Миленький, мой любимый, прошу тебя потерпи. Прошу тебя, — говорю, а губы дрожат.

Не знаю, что ещё сказать. Как сделать так, чтобы время отмотать обратно. Хотя бы пять минуть. Всего пять. Пожалуйста.

Вижу, как прерывисто и резко он дышит. Медленно рот его открывается, он что-то пытается сказать, но я не понимаю что.

Боже, а что если он сейчас умрёт? Сжимаю руку, держу, сильнее прижимаю к щеке. Как будто это поможет.

— Прошу тебя, Селим, прошу тебя, — повторяю в сотый раз.

Не знаю, сколько прошло времени. Мне казалось, прошел день или два, как я сижу и это повторяю.

Приехала скорая. Селима положили на носилки и повезли к машине. Я бегу за ними, не бросаю его руку. Потом, сидя в машине скорой, испугано смотрю на манипуляции докторов. Они что-то делают с раной, колют какие-то уколы. Я словно попала в страшный сон, хочу из него выбраться, но не могу.

Зубы стучат. Голова дрожит. Руки дрожат. Всё моё тело как будто не существует. Я как будто не я. Пытаюсь понять, вселиться в тело Селима. Почувствовать. Узнать.

Шепотом повторяю — Селим. Селим, Селим. Терпи, пожалуйста. Терпи.

Он не слышит. Глаза закрыты.

Неужели он умирает? Нет, я не готова не хочу, мы ещё не всё выяснили. Не разобрались. Не приняли решения.

Машина остановилась у больницы. Быстро, даже стремительно менялись картинки. Я видела суету, докторов, и медсестёр. Пыталась не мешать, но хотелось быть поближе.

Я лезла под ноги, чтобы увидеть проявление жизни на лице Селима. Рассмотреть, получить доказательство и спокойно отойти.

Но их не было. Доказательств. Он недвижим. Бледен и даже синева проступает на лице. Или это свет ламп.

Носилки едут по коридору я бегу за ними, но меня отталкивают.

— Отойдите, не мешайте.

— Подождите вон там, — указал кто-то.

Я остановилась и смотрела в след удаляющимся носилкам. И небольшой светлой толпе, что бежит за ними.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍