Хозяин - Марианна Кисс

Растерянность внезапно сменилась отчаянным желанием ни во что не верить.

— Что вы хотели мне сказать? — уверенно произнесла я.

Она посмотрела на как-то слишком по-доброму, и я сразу оставила свой высокомерный, недружелюбный тон. Не могу дерзить человеку незлому. А она незлая, это видно и чувствуется.

А ещё в ней чувствуется какая-то надломленность и страх. Словно ей нужна поддержка, сила, которая защитит и она отчаянно ищет эту силу. Даже путём отнятия у других. С первого взгляда она не слишком мне понравилась, и после того как заговорила тем более. Возможно, при других обстоятельствах я прониклась бы симпатией к ней, но точно не в этот раз.

— Мне жаль Элиза, но ваш брак с Селимом не может быть действительным, потому что он женат на мне, — произнесла она, глядя мне в глаза.

— Покажите документы, — я упорно сопротивляюсь.

Потому что наверняка знала, что никаких документов нет. А если есть, то не значит, что они действительны. Сейчас за деньги, всё что угодно можно подделать.

— У меня нет документов, — сказала она грустно.

— Тогда разговор окончен, — я повернулась, чтобы уйти.

— Элиза, оставь его, он мой муж. Он должен быть со мной. Селим нужен мне и моему сыну.

— С чего бы это? Мне он тоже нужен, — я обернулась и снова глянула на ребёнка.

Плохое, такое неприятное ощущение, что это именно я что-то у кого-то отбираю.

Сейчас я почувствовала, как ускользает все, что есть у меня в руках. Сама не знаю радоваться или печалиться. Может и сопротивляться не нужно?

Если мне так не нравится жизнь с Селимом, его странные требования, вот он шанс избавится от мужа, но почему же я не делаю этого. А даже наоборот пытаюсь противостоять этой женщине с ребенком. Внутри вспыхнуло странное желание борьбы.

— Предоставьте доказательства, что вы его жена. И, если это действительно так, я уйду, — сказала я спокойно.

Она помолчала несколько секунд, а потом выдала:

— Ему от тебя нужен только секс. Ты — его наложница.

— Что? — вот тут мне уже стало интересно.

— А то что, когда любимая жена не может заниматься сексом с мужем, по разным причинам, тогда он идёт к наложнице.

— Что за бред. Может у вас там и так, а у нас по-другому.

Говорю, а у самой в голове пазлы складываются. А ведь возможно она права. Он относится ко мне не как к любимому человеку, а как вещи, которую используют. А слова его о любви, просто дежурные слова, чтобы успокоить. Как кость собаке, чтобы она заткнулась и не лаяла и не выпрашивала, чтобы её почесали за ухом.

— Хорошо, допустим я вам поверила, где доказательства незаконности нашего брака? — слабый для чувств, но самый большой аргумент по сути.

— Пока он не скажет мне три раза — уйди, я — его жена. А он не сказал.

— А-а-а, вот оно что, тогда можете уходить. Я-то думала у вас серьезные аргументы, а у вас какая-то ерунда.

— Это не ерунда. Пока он не скажет, мы муж и жена.

— Ладно, все я вас поняла, — повернулась уходить, а потом снова вернулась, — Единственный вопрос. Чей это сын?

Она занервничала.

— Ответьте, это же простой вопрос — его сын или нет?

— Я не могу ответить на этот вопрос, — сказала она быстро.

Вот как. Если бы это был сын Селима, она непременно сказала бы это. Но она смутилась и не хочет отвечать. Тут что-то не так.

— Послушайте. Я не знаю, что там у вас было, но у меня своя жизнь и прошу вас в неё не лезть. Мне очень жаль, что вы так поступаете. Если он от вас ушел и женился на мне, задумайтесь, на это должны быть причины.

Она смотрела на ребенка, толкала качели и лицо ее было в этот момент задумчиво-добрым.

Вся моя злость, проснувшаяся в какой-то момент, тут же исчезла. Как можно злится на человека источающего любовь к ребенку. Я не могу.