Наследник для бандита - Дина Данич

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Волков

Алкоголь — плохой советчик. Но неплохо помогает унять боль. Тупую, пульсирующую боль, что сводит с ума всегда в этот день. Все эти годы я упорно шел вперед, обманываясь и спокойно живя, запретив вспоминать прошлое. Но раз в год старые раны вскрывались, напоминая о себе.

Арес давно ушел, понимающе похлопав по плечу. Как всегда предложил составить компанию, но я не хотел.

Демоны прошлого — для меня одного. Сидя в кресле и медленно цедя выдержанный виски, вспоминал шаг за шагом тот день. Как утром повздорили с Мариной из-за сущей ерунды — ей снова захотелось поехать к морю, а у меня не было времени. Как наспех поцеловал Руслана, решив, что через пару дней все же возьму выходной и побуду с ним.

Как мне позвонил Ахмет и гадко смеялся, с диким наслаждением заверяя, что я заплачу. А я… отмахнулся. Потому что был уверен в своих людях. Потому что поверил тому, кто предал.

Потому что был слишком беспечен…

Как раздался звонок от соседей с новостью о случившемся, как несся словно сумасшедший и рыдал, возле останков, что с трудом удалось достать из-под завалов дома. Как Арес пытался удержать меня от того, чтобы вырвать глотку Ахмету…

Каждую гребаную минуту того дня я прокручивал в памяти, отдавая дань памяти моей семье. Тем, кто поверил мне, доверился, и кого я подвел…

Алкогольный угар становился все сильнее — перед глазами начало плыть, когда на пороге кто-то появился. Даже не понял сразу кто это.

— Пошел вон, — рявкнул, уверенный, что кто-то из прислуги или охраны так не вовремя нарушили мое одиночество.

Но силуэт не двигался. И злость все сильнее раззадоривала — какого черта меня не слушали в собственном доме?! Поднялся на ноги, пошатываясь, и замер.

Потому что это была она… Маша…

Она смотрела на меня с каким-то осуждением и в то же время пониманием… Блядская жалость! Нахер мне это?!

— Зачем пришла? — довольно грубо спросил я, сверля ее тяжелым взглядом.

— Тебе лучше пойти спать, — тихо сказала она. — И хватит пить…

Прищурился, пытаясь понять — не чудится ли это? Может сознание играло со мной в поддавки?

— Сам разберусь. Уходи.

— Олег, ты…

— Уходи! — прикрикнул, отворачиваясь. Было больно смотреть на нее. Злился, но сдержать эмоции не выходило. Не должна она была видеть меня такого — разбитого, оголенного, слабого… — Уходи…

Прошла минута, может две, прежде чем я почувствовал ее руки на своих плечах.

— Пошли со мной, — попросила она.

Словно ножом по сердцу. Что ж ты такая непонятливая-то?!

— Уходи, Маша. Сейчас из меня не лучший собеседник. Завтра поговорим.

— А если не уйду? — спросила она, заглядывая в мои глаза.

— Значит уйду я, — принял решение, обходя девушку. Но та упрямо цеплялась за мои руки.

— Олег, я же вижу тебе плохо.

— Да, мне плохо. И тебе лучше уйти сейчас, чтобы…

— Тебе просто больно, — с каким-то пониманием произнесла она, увлекая меня на диван. И я пошел за ней, как привязанный.

Черт, да я готов был продать все, что есть — лишь бы она не уходила. Прогонял сам, а в душе молился, чтобы осталась, чтобы не оттолкнула…

Положила к себе на колени мою голову и едва ощутимо провела по волосам.

— Мне жаль, Олег, что с твоей семьей приключилось такое несчастье. Но алкоголь — не выход.

— Пришла меня пожалеть? — оскалился, в то же время млея от ее прикосновений. Она замерла.

— Жалость и сочувствие не одно и то же.

— Мне так больно, Маш, — прошептал спустя целую вечность. — Ведь это я их убил. Их кровь — на моих руках.