Горечь твоей любви - Валерия Иванова

— Ты думаешь, раз с женой расстался, то я вся твоя? Сразу брошусь на шею и все забуду?

— Нет. Я так не думаю, — запустил руки в волосы и с силой тянет, — я знаю, что у тебя своя жизнь. Но если ты когда-нибудь захочешь быть со мной, то я буду ждать. Как я уже сказал — не могу изменить прошлое, но и возвращаться постоянно туда не хочу. Я совершил самую главную ошибку в своей жизни и не могу сказать ничего в свое оправдание. Да и смысл? Ничего не поменяется. У меня есть только одно простое и искреннее «прости», больше ничего нет. Ты сможешь простить меня когда-нибудь, Диана?

Смогу ли я простить его? Отпустить прошлое, не держаться за него и не желать зла Ярославу… Каждый день не думать о том, что я «жертва», а он плохой из-за того, как поступил со мной. Забывать то хорошее, что между нами было. Мы все святые в наших грехах, не так ли?

Прощение — это подарок, который ты протягиваешь тому, кто еще вчера тебя растоптал и уничтожил. Прощение все же не слабость, сила. Нужно уметь прощать, не потому что это звучит так гордо, поднимает в чьих-то глазах и дает плюс сто очков к карме. Нет, это нужно чувствовать нутром и тогда жить станет легче. Наверное, нет такого состояния, как «я не могу простить», есть «я не хочу» и «я не готова».

Смогу ли я простить его?

Уже простила.

— Я тебя простила и не держу зла. Правда, — тихо отвечаю, когда понимаю, что пауза затянулась.

— Леди Ди… — начинает Яр, но я поднимаю руку, останавливая его, не даю сказать, то, что он собирался.

— Я просто простила. Это не значит, что я готова вернуться к тебе сейчас же. Это ничего не значит.

— Понимаю. Но это многое значит для меня.

Ничего не отвечаю на эту реплику, беру уже остывший кофе в руку и делаю глоток.

— А как тебе удалось квартиру вернуть, расскажи.

— Я нанял хорошего адвоката, и он решил вопрос за пару дней. Нотариус, с которым я тогда все оформлял, умер, но оказывается, он не чист на руку был. Это не первый случай в его практике. Он увидел легкую мишень и провернул все.

— С ума сойти можно. Есть же такие козлы на свете. А те, кто жил в квартире? Они что, ничего не сделали? Просто так отдали?

— Да, просто так. Они снимали квартиру. Этот урод, прости господи, был так самонадеян, что оформил квартиру на своего племянника и сдавал ее. Если бы он ее продал, тогда возникли бы проблемы, а так…

— Но все равно, я не понимаю, как он все это сделал. Как он мог знать, что ты не вернешься, допустим, через месяц. Он сразу пришел ко мне и выселил.

— А вот это мы пытаемся выяснить. Я тоже думал об этом. Все это не случайно. Он слишком хорошо знал всю ситуацию. Наверное, был в сговоре с кем-то из ближайшего окружения, — сказал Ярослав и потер лицо руками.

— Наверное, ему сказала твоя благоверная, — фыркнула я.

— Кристина? Нет, это не она.

— Почему ты так уверен? Илье, например, она все рассказала, — высказала я свои подозрения, в которых только укрепилась.

— В смысле? — нахмурился Марин.

— В прямом. Илья все знает о нас. Абсолютно все. Если только он не научился читать мысли, я на сто процентов уверена, что ему рассказала твоя жена.

— А он что сказал, когда ты спросила?

— Я не спросила, была занята объяснениями, знаешь ли.

— И как он воспринял все? — поинтересовался Яр, как бы между прочим, делает вид, что расслаблен, а сам превратился весь во внимание.

— С учетом того, что я сделала вид, что совершенно тебя не знаю и первый раз вижу, сам как думаешь?

— Думаю, не очень хорошо, раз ты здесь, — криво улыбнулся.

Я нервно засмеялась.

— Это мягко сказано.

— Надеюсь, у вас все будет хорошо, — сказал Марин таким тоном, которым говорят самые худшие новости в мире.

— Не будет, — отвечаю со вздохом и обнимаю себя руками, — мы расстались. Он меня бросил. Меня все бросают.

На глаза снова навернулись непрошеные слезы. Сколько я уже проплакала за эти дни? Настроение опустилось на ноль.

— Ладно, я пойду. Спасибо за кофе, — сказала, вставая со стула.

— Уже уходишь?

— Да, поеду на работу, там пересижу до открытия, а потом надо квартиру найти.

— Зачем уходить? Отдохни здесь, а через пару часов поедешь на работу.

— Нет, я не могу. Ты вообще спал, я лучше пойду, — надо уходить и быстрее.

— Ди, оставайся. Я сменю все простыни в спальне, а ты немного поспишь, — и смотрит так заискивающе, — пожалуйста.

Я застываю посреди кухни. Смотрю на Ярослава, и меня терзает внутренняя дилемма: уйти или остаться?