Лисица в борделе - Дарина Кардашьян

— Десять тысяч! — Тюн потирал руки, открывая один конверт за другим и просматривая цену. — Эй, лесная тварь, — окликнул он меня, — господин Алтон даёт за шлюшку с родинкой десять тысяч. Это после того, как ты столько с ним возилась, а уж сколько у него отсосала… Вот предатель, верно? А-ха-ха!..

— Главное, что ты доволен, — ответила я сквозь зубы, наблюдая, как он дрожащими от нетерпения руками тянется к очередному конверту. — Но про собак и козлов ты зря сказал.

— Обиделась? — он хохотнул и закатил глаза, увидев очередную цифру. — Но члену господина Алтона ничего не светит, потому что господин Раймус дает за тебя двадцать тысяч! Двадцать! За сучку, которая воняет псиной! Тюн, ты везунчик! — пропел он, целуя каждый нолик, нарисованный в письме. — А тут что?..

— Не обиделась, — сказала я, пока он открывал очередное письмо с ценой за меня. — Но ты сам-то представляешь, что значит — с козлами?.. Должен же быть хоть какой-то предел твоей жадности…

— Будто для тебя есть разница, кто тебя трахает! Ничего, растянешься! — огрызнулся Тюн, с досадой отбросив письмо.

Видимо, цена там была — не заслуживающая внимания.

— Так, у нас ещё два дня, — потирая ладони заявил Тюн. — Многие ещё не прислали письма. Бринк и Мерсер, кстати, любовнички твои сумасшедшие, тоже не дали пока свою цену. Ну, на генерала я слишком не рассчитываю, хотя он, вроде, и спятил от тебя, а вот господин Бринк… Надо будет пустить слушок, что самая высокая цена на сегодня — пятьдесят тысяч.

— Двадцать, — напомнила я, но мой хозяин расхохотался.

— Никому об этом знать не надо, дура лисья, — он был красный, как напившийся комар. — Пустим слушок, и, глядишь, за тебя дадут не только пятьдесят, но и шестьдесят тысяч… Эх, заживу!..

— А моя шкурка, хозяин? — осторожно начала выспрашивать я. — Неужели она не стоит этого золота?

Хорошее настроение сразу покинуло Тюна.

— Заткнулась и пошла к себе! — рявкнул он. — Скоро вечер, ожидаются клиенты. Потом отдохнешь, будет у тебя год. А сейчас — работать!

В этот вечер ко мне пришел Фрэнсис Мерсер. Я начала ластиться к нему, но он сидел мрачный, даже не пил вина, а потом вдруг притянул меня к себе и зашептал мне на ухо:

— Послушай, давай ты сбежишь. Бринк распродает всё своё имущество, я не смогу перебить его цену. Я устрою тебе побег и спрячу тебя…

— Нет, господин, — перебила я его грустно, — это будет опасно и для вас, и для меня. Господин Бринк всё равно дознается… С его-то деньгами и связями… А я принадлежу хозяину. Сбегу, поймают — и что меня ждёт? В лучшем случае — пожизненная каторга.

Он скрипнул зубами, не желая соглашаться.

— Зачем вам переживать из-за этого, — я обняла его за шею, погладила его плечи, грудь, постепенно спускаясь всё ниже. — Я всего лишь шлюшка из борделя… И эта продажа — она только на год…

— Не видеть тебя год! Отдать тебя на год Бринку?! — взвился он.

— Не хотите отдавать? Тогда не отдавайте. Купите меня. И я буду только вашей.

— У меня не хватит денег, даже если продам всё, — он в отчаянии взлохматил волосы. — А Бринк даже снял деньги со счетов в иностранных банках…

— Но на это ему понадобится разрешение жены. А госпожа Сесилия никогда не даст своего согласия, чтобы её муж купил… меня.

— Он подал на развод, — мрачно сказал Мерсер. — Прошение уже в королевской канцелярии. Насколько я знаю, Бринк сказал, что если жена не дает денег, то такая жена ему не нужна.

— Шерстинки рыжие! — изумилась я. — И куда девалась любовь? Ведь он так старался, чтобы отбить у вас невесту… А вы не желаете предложить госпоже Сесилии защиту? Ведь вы так долго мечтали о ней.

— Из двух шлюх выбирают ту, что красивее, — изрек генерал, и я чуть не расхохоталась ему в лицо. — Сесилия меня теперь не интересует.

«Давно ли ты притащился ко мне пьяный, дроча на её образ, — мысленно сказала я ему. — Тебе нужна только я? Насколько? На месяц? На год? Или я перестану тебя интересовать в тот самый момент, когда ваша вражда с Бринком остынет, или найдется другая игрушка?».

— Мне нужна только ты, — говорил между тем Мерсер, накручивая мои волосы на свою ладонь и потихоньку заставляя меня наклониться к его члену. — Я убью Бринка, но ты ему не достанешься.

— Не надо никого убивать, — я уперлась ладонью в его колено. — Просто купите меня.

— Ты меня не слышишь? — вздохнул он. — Ни у кого нет таких денег, как у Бринка. Если он соберет всё…

— Ну и пусть себе собирает, — усмехнулась я, и генерал нахмурился, глядя на меня настороженно. — Если вы на всё готовы ради меня, я скажу, что нужно сделать.

— Говори, — произнёс он одними губами.