Инсектерра. Выжить в любви - Александр Верт

И вообще, в «портрете» ей виделось лишь откровенное обожание и восхищение.

— А почему я оказалась нарисована рядом с первой Матерью?

— Просто стена круглого коридора закончилась. Теперь нужно будет расписывать противоположную стену или строить новый, — спокойно сообщил Наро. — Правда, я считаю добрым знаком, что это произошло именно с твоим изображением, почтенная Магрит.

Окончательно смутившись, Женщина скользнула взглядом дальше и увидела еще одну Королеву. Она сидела на руках двух мужчин, у пояса которых висели изогнутые мечи-ятаганы и, кажется, откровенно забавлялась, позируя. У нее были большие зеленые глаза и темные волосы, украшенные сверкающей диадемой.

Еще один мужчина на картине подносил Зеленоглазой блюдо с фруктами, а другой чашу с драгоценностями. А чуть поотдаль на камне сидел парнишка с грустными влюбленными глазами и играл на флейте.

У Магрит сжалось сердце от того, насколько точно было прорисовано лицо молодого исполнителя.

— Это ваша прежняя королева? — спросила она, глядя именно на этого мальчика, в чьем взоре ясно читались немое обожание и тоска.

— Да, Владычица. Твою предшественницу звали — Камрит.

— Она была лучше меня? Раз уж изображена в окружении стольких мужчин, то, наверно, была очень благосклонной. Ее, наверняка, все любили…

— Она действительно была благосклонной, — честно признался Наро, улыбаясь уголками губ, и после краткой паузы продолжил:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Камрит всегда уделяла внимание не одному лишь кормису за день, да и ночью часто выбирала сразу нескольких для любви. Только сравнение ни к чему — ты лучше нее, и это правда.

Магрит обернулась, чтобы внимательно посмотреть на собеседника:

— Почему же я лучше?

— На церемонии мы получили от тебя куда больше сил, чем рассчитывали, — прямо ответил Наро. — Нам хватило и на восстановление и на полноценную жизнь. Сама взгляни — метки на твоем плече еще и не начинали тускнеть. А Камрит хотя и часто была с нашими мужчинами, но обычно смеялась над нами и мы позволяли это, она презирала нас и боялась одновременно, она…

Наро хотел было уже сказать правду, что та, бывшая Хозяйка просто бросила их, сбежав с жалким рабом, но не решился.

— … она была другая. Она улыбалась змеиной улыбкой, а твои глаза не скрывают слезы. Вот и сейчас у тебя на лице соленая вода. Мне больно это видеть, Магрит. Позволь мне ласкать тебя. Я не сделаю ничего, что ты не захочешь.

* * *

Я вовсе не хотела плакать сейчас, для этого нет никаких серьезных причин. Все же очевидно — та женщина была первой королевой для Уно, и он никогда ее не забудет. Та женщина явилась причиной его первого сильного чувства нежности и привязанности, а также сильной душевной боли. Как такое изгнать из памяти? Да и зачем?

Некоторые люди и в нашем мире любят перебирать воспоминания, тревожить былые, даже уже затянувшиеся раны, чтобы заново переживать прошлые эмоции обиды, гнева, страха, радости и надежд. Пусть даже не сбывшихся надежд и желаний… Разве я сама не поступаю так? Нет. Я бережно укладываю ветошь старых чувств на дно сундука с надписью «прошлое», навешиваю замок покрепче и смело шагаю вперед. Так откуда же эта соленая вода на моем лице…

— Позволь мне показать, как сильно я предан тебе, Магрит! Поверь, я буду осторожен.

Я смотрела на мужчину, чье лицо казалось совсем темным в свете факела над головой, и не могла понять, что он хочет от меня сейчас. В его глазах тоже плясали огоньки как отражения соседнего светильника. Наро коснулся ладонью моей щеки и вдруг второй рукой властно притянул меня за талию, заставляя прижаться к его груди. Это порывистое движение вызвало во мне гамму противоречивых ощущений. Я хотела возмутиться и даже оттолкнуть мужчину, но мое тело откровенно заявляло обратное. А что, если, и правда, позволить ему ласкать меня прямо здесь и сейчас?

Что, если дойти до конца своего морального падения, отключить ум, стоящий на страже каких-то невнятных принципов и просто праздновать все желания плоти, всецело отдаваясь удовольствиям, что пусть не так и разнообразны, зато вполне естественны и послужат всеобщей пользе?

Симпатичный мужчина желает меня ласкать, и, кажется, я тоже этого хочу. Прямо здесь и сейчас. Так зачем же себе отказывать? Долой слезы и ревность, на которую я не имею права. Да здравствует Благосклонная и Щедрая Правительница Магрит!

Наро заключает меня в объятия и его большие жесткие ладони уверенно оглаживают мою спину, а полные губы шепчут у самого уха:

— Забудь ту, что была до тебя, забудь и себя прежнюю. Ничего нет. Только твоя нынешняя сила и красота. И моя любовь.

Его последнее слово заставило меня вздрогнуть, но я только сильнее втиснулась в твердую грудь мужчины:

— Я хочу забыть, многое хочу забыть… Помоги!

Закрыв глаза, я наслаждалась его прикосновениями, а они становились все более настойчивыми и требующими. Руки Наро теперь опустились до моих ягодиц и стали сжимать их сквозь тонкую ткань то с робкой осторожностью, то вызывающе дерзко. А я становилась все более влажной и жаждущей. Я уже изнывала от всепоглощающего желания поскорее принять его плоть в себя.

— Может, ты хочешь подняться наверх?

Едва осознав тихий вопрос мужчины, я отрицательно качнула головой:

— Здесь! Люби меня здесь и не бойся быть грубым. Мне это нужно сейчас. Заставь меня подчиниться. Я так хочу!

Наро издал довольный гортанный возглас, будто давно ожидал моего разрешения и сейчас собирался воплотить в жизнь все свои потаенные грезы, связанные со мной. Кормис тотчас развернул меня к стене и заставил упереться в нее руками. На мгновенье приоткрыв глаза, я невольно обратила взгляд на рисунок мальчишки с флейтой. Такой чистый и трогательный… Меня охватили досада и злость.

— Наро, быстрее! Грубо… Я хочу грубо и больно!

И ведь я едва не пожалела о своей просьбе, когда почувствовала, как сильные пальцы задирают подол моего одеяния чуть ли не до самой шеи, заставляя трепетать и вздрагивать обнаженное тело. Я прикусила нижнюю губу и прижалась виском к прохладной стене у самых ног нарисованной Камрит Смеющейся. Теперь мы с юным Уно «смотрели» друг на друга в упор и это сводило меня с ума.