Его любимая девочка - Татьяна Михаль

Для меня до сих пор остаётся загадкой местность, в которой находится особняк Джанабаева.

Такое красивое место и я о нём даже не подозревала и не слышала. Хотя, не удивлюсь, если у него там вся земля выкуплена, поэтому и людей в непосредственной близости там нет.

В городе мы пробыли совсем недолго.

И от этого мне было грустно.

А ещё обещание Джанабаева.

— Сегодня ровно полгода, Артур, — напомнила ему.

— Всё верно, Лена, — усмехнулся он. — Твои родители сейчас не в городе. Точнее, мать в городе, а твой отец уехал в командировку на неделю. Как только он вернётся, мы сразу к ним поедем. Кстати, они нас с нетерпением ждут.

— Ждут? — опешила я. — Ты что, общался с ними?

— Не я. Ты общалась, — сказал он. — Я ведь тебе рассказывал.

— Ах, ну да… — скривилась я. — Моя подделка, которая выдаёт себя за меня. Любопытно было бы мне её увидеть.

— Ни к чему, — проговорил Артур сухо.

— Кстати, ты мог бы меня заменить моей копией, — предложила ему прекрасную идею.

— Нет, Лена. Тебя никто не заменит. Никто и никогда.

— Твои слова звучат фатально и даже пугающе, — пробормотала печально, понимая, что от этого человека мне и правда, никуда не деться.

Мне даже сбежать не получилось бы. Охрана неуклонно следовала за нами. И сам Артур постоянно был рядом. Не отпускал ни на минуту. Даже в туалет пошёл со мной.

Параноик и гад.

Невольно передёрнула плечами, вспомнив, как он причинил мне дикую боль.

Находясь в городе, мы посетили один из самых звёздных ресторанов. Потом Артур повёл меня в ювелирный дом, но блеск холодных камней меня совершенно не трогал.

Что мне эти бриллианты, изумруды, жемчуга? Для чего они мне?

Мне бы свободу получить…

А потом, мы вернулись назад. Не могу назвать особняк своим домом. Эта тюрьма не стала для меня домом за прожитые тут полгода, как бы Джанабаев не старался.

Он даже снабдил меня учебной и методичной литературой, чтобы я продолжила заниматься.

Записи лекций на флешке я смотрела по телевизору. И экзамены проводил сам Артур, который весьма неплохо ориентировался в моей теме.

Тогда-то он и выдумал новую ролевую игру — профессор и студентка.

За каждый неправильный ответ, он наказывал меня, но никогда не позволял себе делать мне больно… Но если я сдавала ему экзамен на отлично, то получала награду…

Моя жизнь за эти полгода превратилась в череду одинаковых дней, которые утопали в пороке и грехе.

Я уже жила как на автомате. Потеряла интерес к жизни. Меня словно выключили.

Иногда, когда меня Артур выбешивал, ко мне возвращались эмоции. В основном, они были негативные. Как это и произошло недавно.

Когда мы вернулись, Джанабаев оставил меня одну, заперев в спальне, и не трогал до самого следующего дня.

А я уже не дни считала, а часы до встречи с родными.

Я хотела домой. В свой настоящий дом.

А на следующий день, за два часа до обеда, он ворвался ко мне в спальню с горящим взглядом, да и вообще, возбуждённым видом, словно что-то чудесное произошло.

Удивлённо посмотрел на него.

Артур сел в кожаное кресло, которое перенёс сюда для своего удобства и приказал:

— Раздевайся, Лена…

Я уже знаю, что не стоит задавать ему вопросы. Если он сказал, раздевайся, то я должна раздеться.

Лишь бы только опять не сделал мне больно.

Моё сердце готово выломать рёбра и выпрыгнуть наружу. Оно бьётся с такой силой, что мне кажется, этот стук слышу не только я, но и он.

Сглотнула и дрожащими, сбитыми в кровь пальцами начинаю расстёгивать платье. Оно скользит вниз и падает к моим ногам.

Нижнее бельё — самое изысканное и приятное к телу красиво сидит на мне, подчёркивая все изгибы и белизну фарфоровой кожи, и я знаю, что сейчас он мной любуется.

Снимаю бюстгальтер и продолжаю смотреть в его глаза. Выражение лица мужчины абсолютно не меняется, но вот глаза… Глаза сверкают довольным и похотливым блеском, когда он видит мою обнажённую грудь.

Бюстгальтер бросаю рядом с платьем и принимаюсь за кружевные трусики, тяну их вниз.

Он ничего не говорит, а лишь бесстрастно наблюдает. Знаю, что ему нравится всё, что сейчас видит.

Выпрямилась и полностью обнажённая стою перед Артуром, как и прежде не опуская своего взгляда. Хотя он желает, чтобы я смотрела на него трепетной ланью и кротко опускала свой взгляд.

Не дождётся.

— Ты сегодня покорная, Лена. Мне это нравится.

— Благодарю тебя за вчерашнюю поездку. Я уже и забыла, каким может быть шумным и суетливым город… Ведь здесь, в горах так тихо и безлюдно… — произнесла с грустью в голосе и наконец, опустила взгляд в пол. Но не потому, что я его снова испугалась, а потому, чтобы он не увидел моих слёз.

— Я рад, что смог поднять тебе настроение. А теперь покажи, Лена, насколько ты мне благодарна.

— Что ты хочешь? — спрашиваю обречённо.

— Хочу, чтобы ты легла на кровать, широко развела и согнула ноги в коленях, — слова, которые вызывают у меня приступ стыда, одновременно сливаясь с ожиданием чувственного порока.

Между ног сразу стало мокро и жарко.

Но я смотрю на него и не двигаюсь. Не могу сделать даже одного шага, потому что прекрасно знаю, что он будет со мной делать… Эта сладкая пытка, боль и наслаждение, одновременно.

— Лена, ты забыла, что я не привык повторять? — отстранённо произносит Артур.

У меня скручивает живот от страха, но я держу себя в руках.

— Я не хочу сейчас секса в этой позе, Артур, — шепчу смело, хотя чувствую, как вся дрожу от страха… и предвкушения.

Его глаза сверкают и темнеют.

Я смотрю в его ледяные чёрные глаза и вдруг чувствую себя искусительницей, полной ярости и похоти. Он хочет меня. Хочет всю и без остатка. Чтобы я не только телом, но и душой стала полностью его. Принадлежала ему, думала о нём, всегда хотела его…

Безумие. Самое настоящее.

— Лена, — предупреждающе произнёс Артур моё имя, продолжая восседать в кожаном кресле, словно государь. — Я всё ещё жду.

Но я продолжаю стоять на месте.

Воздух между нами становится плотным. Последние минуты перед тем, как…

Он резко встал и, схватив меня за плечи, грубо бросил на кровать.

— Давай, Лена, покажи себя, девочка, — рычит он, разозлённый моим неповиновением.

Сердце продолжает биться также сильно и быстро. Я часто дышу и дрожу от страха.