Их любимая малышка - Ирина Горячева

Марина

Искупаться нам всё же пришлось. И ещё переодеться во что-то более подходящее для посещения ресторана на стоянке.

Впрочем, стоянкой это место можно было назвать весьма условно. Поскольку ресторан, как и наше бунгало, дрейфовал по воде. И любой из отдыхавших мог причалить к нему и перейти сюда на время обеда.

Поначалу я чувствовала некоторую неловкость. Мне казалось, что все смотрят на нас и осуждают меня. Но очень скоро я убедилась, что здесь в принципе никто ни на кого не смотрел.

Мои мужчины не переставали удивлять. Они как будто открылись для меня по-новому.

Где-то глубоко в душе Ройтана я и раньше видела довольно милого, заботливого и способного на романтические поступки мужчину. А сейчас он просто не пытался это скрывать.

Что же касалось Элроя…

Его я не узнавала.

Здесь, на курорте Эросы, где нас никто не знал; где не требовалось соответствовать статусу, демонстрировать и доказывать свою власть, Элрой был… идеальным.

В ресторане впервые в жизни мои мужчины кормили меня с ложек, угощая то одним, то другим блюдом.

Когда дело дошло до мороженого, я не смогла определиться, чего хотела больше. Недолго думая, Ройтан и Элрой купили четыре самых дорогих вида из тех, которых нельзя было найти на Земле.

Двуликие велели закрыть глаза и ожидаемо пообещали наказать, если стану подсматривать. А затем они по очереди давали мне пробовать мороженое. И так же по очереди закрепляли каждую пробу поцелуем.

И да, в какой-то момент я всё-таки подсмотрела. Потому что больше не боялась их наказаний. Мне казалось, что ни Ройтан, ни Элрой никогда и ни при каких обстоятельствах не смогли бы причинить мне вред или боль…

После обеда, мы вернулись в бунгало. Снова переоделись, поднялись на крышу и загорали до самого вечера, обсуждая дальнейшие планы.

Эл предлагал плыть на водное сафари, судя по рассказам, представлявшее собой аналог любимого развлечения земных мужчин — рыбалки. А Ройтан, гладя на друга, крутил пальцем у виска и уговаривал заглянуть в клуб развлечений на шоу с танцами.

Так и не придя к общему мнению, двуликие благородно взвалили право выбора на меня.

В итоге после ужина всё же решено было отправиться в клуб.

Так как в тот вечер, я не веселилась ещё ни разу. Когда закончилась шоу-программа, и заиграла музыка, мы вместе со всеми пошли на танцпол.

Первым танец начал Элрой.

Ему, насколько я уже успела понять, нравилось быть первым во всём. Наместник, не стесняясь, откровенно лапал меня, лаская везде, куда попадали его руки. И от движения его пальцев по тонкому, воздушному платью, облегавшему моё разгорячённое коктейлями тело, шёл ток.

Когда Элрой провёл по моему животу вниз ладонью, а затем скользнул ею между ног, через платье и бельё, я не выдержала. Сама прижалась спиной к его груди и начала тереться задом о пах, как блудливая кошка, почуявшая весну и феромоны властного самца…

И в тот же момент к нам присоединился Ройтан, которого мы на время потеряли из виду и который появился рядом, как по волшебству.

Я оказалась зажата между моими двуликими любовниками.

Каждое моё движение и каждое движение любого из мужчин вызывало покалывание в затылке. И уже от него под кожей стекали вниз молнии электрических разрядов.

Во время коротких перерывов двуликие поили меня какими-то бодрящими коктейлями, а затем снова тащили танцевать.

И всё начиналось заново.

Ладони Элроя, нагло шарившие по моему телу.

Губы и язык Ройтана, жалившие поцелуями мою шею и рот.

Мой зад, бесстыдно скользивший по члену Элроя, рвавшемуся из брюк. И мои руки — одна, вцепившаяся в волосы Роя, а вторая, гладившая его пах.

Не знаю, что так влияло на меня. Сносило ли крышу от бодрящих коктейлей, от воспламеняющей кровь близости двуликих, или причина скрывалась во всеобщем танцевальном безумии.

Я не знала и не желала знать.

Я просто чувствовала себя счастливой.

Счастливой. Желанной. И, как бы парадоксально это ни звучало, свободной.

Мне было здорово. Вот так двигаться под грохочущую музыку. Здесь. С ними. С моими захватчиками…

— Малышка. — Хриплый от возбуждения шёпот Элроя проник прямо в ухо. — Как ты себя чувствуешь?

Я подняла руку и показала торчащий вверх большой палец, а потом, чуть повернула голову и, перекрикивая музыку, спросила: