Супер Американ Папа! - Чарли Маар

К тому же Кевин прав – здесь в России меня почти ничего не держит. Да, я люблю свою страну, люблю город, в котором жила всю жизнь, сестру люблю и подругу. Уезжать страшно, но еще страшнее не уехать. Не попробовать. В крайнем случае, я всегда могу вернуться обратно. Квартира никуда не денется. И Москва в щепки не разлетится.

После кафе мы едем по магазинам за подарками. Оказывается, бегать с тележкой, куда Кевин посадил Джини, по торговому центру очень весело. Девочка заразительно смеется. Покупатели и продавцы оборачиваются нам вслед. Наверняка думают, что мы сумасшедшие. А мы просто счастливые. Здесь и сейчас я ощущаю абсолютную наполненность счастьем. Оно есть в моих глазах, в радостном смехе ребенка, оно отражается в глазах мужчины, который то и дело бросает на меня ласковый взгляд. Я не хочу, чтобы это счастье заканчивалось.

- Look at these ones. They’re so cute! (пер-од: Посмотри на них! Такие милые!)

Джини трясет перед моим лицом матрешками. В отдел русских сувениров потащила нас с Кевином она. Якобы именно здесь она хочет выбрать для меня подарок.

Девочка ставит на витрину одну матрешку-мальчика, одну матрешку-девочку и одну мини-матрешку. Затем хлопает в ладоши и смеется.

- They are we! Our family! (пер-д: Это мы! Наша семья!)

Кевин переводит ее слова, и я краснею. Наверное, еще рано называть нас семьей, но мне все равно приятно, что эта малышка уже хочет, чтобы я стала ее частью.

Джини прикладывает пальчик к губам, словно вспомнив о чем-то, потом показывает продавцу на полку с матрешками-животными.

- A cat! (пер.: кот!) I’ve forgotten about Mihalych. (пер-д: Я забыла про Михалыча)

- Кажется, Джини серьезно настроена на твой переезд к нам, - шепчет мне на ухо Кевин и смеется. – У тебя просто нет шанса отказаться.

- Вроде бы я и не отказываюсь, - отвечаю, прямо глядя ему в глаза.

- Я очень надеюсь, что ты не передумаешь.

Вероятность того, что я передумаю, если уж быть до конца честной с собой, очень мала. Слишком он мне нравится. Но Кевину я этого не говорю. Наверное, потому что не хочу, чтобы он считал, что я хватаюсь за ниточку.

В квартиру мы возвращаемся через несколько часов. К завтрашнему дню все закупили. Даже приобрели новогодние красно-белые шапочки с помпонами, и не только для нас троих, но и для кота тоже.

Для Кевина и Джини я выбрала подарки, хотя было довольно-таки трудно сбежать от них и сделать это тайно. Мне пришлось сказать, что я иду в туалет. Надеюсь, им понравится то, что я для них приготовила.

На улице начался снегопад к тому моменту, как мы приехали домой. Сначала мы хотели немного погулять, но прогулку пришлось отменить из-за погоды. Вместо этого весь оставшийся день мы проводим в кровати, смотря любимые мультики Джини. Слава Интернету, удается найти версии на английском языке. Кевин услужливо переводит мне текст. Мы лежим на кровати, обняв его с двух сторон и закинув на мужчину ноги. Его руки ласково поглаживают наши с Джини волосы. От этих успокаивающих движений, я быстро проваливаюсь в сон, а когда просыпаюсь, девочки в кровати уже нет, в комнате темно и телевизор выключен.

Утыкаюсь носом в подушку. Она пахнет Кевином. Живот сводит сладкой истомой от аромата мужчины, который так сильно мне нравится, и с которым я скоро улечу в другой мир. Кажется, я уже в него улетаю.

Где он, интересно? В квартире тихо. Поднимаюсь с кровати и осторожно иду в коридор. Прислушиваюсь к звукам. Джини Кевин наверняка отнес в другую комнату, как только девочка заснула. А сам, может, решил поработать?

Когда прохожу мимо ванной, слышу шум воды. Он в душе. Прислоняюсь ладонями к двери и утыкаюсь в нее лбом. Зайти к нему? Или подождать, когда он сам выйдет?

Не позволяю себе долго сомневаться, тяну ручку вниз и захожу в ванную. Небольшое помещение заполнено паром. За запотевшим стеклом душевой кабины я вижу крупную фигуру Кевина. Он повернут спиной ко мне, поэтому не знает, что я вошла.

Начинаю быстро стягивать с себя одежду. Краснею то ли от своей излишней смелости, то ли от горячего воздуха, хлеставшего меня по щекам. Не собираюсь ждать Новогоднюю ночь, чтобы снова заняться с ним любовью. Хочу сделать это прямо сейчас. Повторить все те ощущения, что уже пережила с ним в спальне.

Когда одежды на мне не остается, отпихиваю ее ногой в сторону и подхожу ближе к душевой. Кевин, будто заслышав мое приближение, оборачивается. Капли воды скользят по стеклу. Капли стекают по лицу мужчины, по губам, мощной шее и груди. Пар делает его образ нечетким, но даже так, я все равно вижу, как его голодный взгляд проходится по моему телу, как застывает на груди, после чего движется дальше к животу, половым губам, бедрам.

Я начинаю часто дышать и прислоняюсь к кабинке. Моя грудь вжимается в стекло, дрожь пробегает по позвоночнику от остроты ощущений. Горячий воздух. Прохладное стекло. Будоражащий взгляд мужчины.

Кевин тоже подходит ближе. Он не открывает дверцу, а лишь ведет по стеклу пальцами, обводит контуры моего тела, кружит в области соска. Он не прикасается ко мне, но между ног влажнеет так, словно я чувствую его руки на себе, чувствую, как они меня ласкают.

«Хочу тебя» - пишу на запотевшем стекле.

Кевин, наконец, отодвигает дверцу и тянет меня за руку к себе в кабину, тут же подхватывает меня под ягодицы и, вжав в стену, целует. Поток горячей воды обрушивается на нас, закрывая наши тела стеной прозрачных струек. Влажный язык мужчины исследует мой рот, руки сжимают попу. Я ощущаю его твердую плоть, давящую на половые губы. Я не хочу медлить, хочу, чтобы все случилось быстро и резко. Мне не терпится почувствовать его в себе, поэтому я шевелю бедрами и стону ему рот, чтобы он понял мои желания. Кевин хрипит в ответ и, слегка отстранившись, входит в меня до упора. Я царапаю его плечи от ощущения наполненности, которое прошивает меня, стоит ему оказаться целиком во мне. Мужчина начинает двигаться грубо и мощно, вдавливая меня в стену, кусая за шею и до боли сжимая пальцами бедра. Вода усиливает хлюпающий звук от трения наших тел. Я прикусываю губу, чтобы не стонать слишком громко, потому что помню, что в квартире мы не одни.

Упираюсь пятками в его поясницу, выгибаюсь, подставляя ему грудь. Он накрывает один сосок ртом и посасывает, будто слизывает сладкий крем с кекса. Наслаждение растекается во мне, устремляется за грани моего тела и души, моего сердца. Я тону в нем и мне не страшно захлебнуться. Я хочу утонуть. Хочу полностью состоять из него.

- Мари, - хрипит Кевин. – Ты пьешь противозачаточные? Хочу кончить в тебя.

Я машу головой, не в силах издать ни звука. Тоже хочу, чтобы он в меня кончил. Но дети – это слишком серьезно, и к тому, чтобы рожать, я точно не готова.

Он стонет, уткнувшись мне в шею, потом говорит:

- Нужно будет тебе начать пить, - голос его звучит приглушенно и измученно. Мне нравится осознавать, что ему тяжело сдерживаться, и что он получает такое же наслаждение от нашей близости, какое получаю я.