Супер Американ Папа! - Чарли Маар

Я невольно краснею и закусываю губу, глядя как подруга многозначительно шевелит бровями. Сажусь за стол и обхватываю горячую чашку кофе руками.

- О свадьбе речь еще не заходила.

- Ой! – машет рукой Ксеня. – Он уже наверняка на тебе пару сотен раз во сне женился и даже прошел обряд венчания. И пятерых детишек забабахал, чтоб точно не убежала. А не делает предложение только потому, что думает – ты не готова. Мало ли, испугаешься и убежишь.

- Ты считаешь, я готова? – смотрю на ровную гладь черной жидкости в стакане. Моя жизнь сейчас такая же: ровная, гладкая, понятная, все желания и мечты как на ладони, нет никакой ряби или слишком бурных волн. Я точно знаю, чего хочу и куда движусь.

- Разумеется, ты готова, Манюнь! Ты же сама это чувствуешь! Никто не заставляет тебя в роддом мчаться! Но более серьезный шаг вперед ты сделать можешь.

Я вздыхаю и откидываюсь на спинку стула.

Наверное, Ксеня права. Я готова к тому, чтобы стать по-настоящему семьей с Кевином и Джини. Да мы и есть семья. Замужество разве что изменит наше официально положение. А в реальности мы давно стали семьей. Уже через месяц моей жизни здесь в Нью-Йорке, я стала понимать, что не смогу отказаться от них.

- Но сама делать предложение я ему не собираюсь, - хихикаю, вытаскивая айфон из кармана джинсов. – Хотя… было бы интересно посмотреть на его реакцию.

Я провожу большим пальцем по сенсору, собираясь набрать Кеву и узнать, во сколько он сегодня планирует вернуться домой.

- Джини обычно я забираю. Она посещает сейчас подготовительные занятия к школе. Я стараюсь чаще проводить с ней время и помогать. Английским я уже владею так, будто всю жизнь его знала.

- Языки – твоя стихия, - хмыкает Ксеня.

Я нажимаю на имя Кевина в списке контактов, как вдруг слышу щелчок открывающейся двери, топот детских туфелек и взволнованное щебетание, звучащее вперемешку с мужским басом.

- She’s in here! Hurry up! Hide it, dad! (пер-д. Она здесь. Торопись! Спрячь это, пап!

- Кажется, твои пришли, - Ксеня отставляет бокал с кофе и поднимается из-за стола. – Пора познакомить свою дорогую подружку с семьей, нэ?

Не успеваю я двинуться в сторону коридора, как на кухню влетает Джини. Лицо у нее загадочное, а улыбка будто приклеена. Она переводит недоуменный взгляд с меня на Ксеню, смешно хлопает ресницами и начинает тараторить на английском:

- Мари, ты же собиралась сегодня по магазинам пройтись. Уже купила все, что хотела? И кто эта тетя у нас в гостях?

- Джини, - я ласково улыбаюсь девочке и отвечаю также на английском, - это моя подруга Ксения. Я тебе про нее рассказывала. Она сегодня сделала мне сюрприз и прилетела в гости. Мне пришлось отложить планы на день, чтобы провести время с ней.

- Ммм. Сегодня прям день сюрпризов, - бормочет Джини себе под нос, потом подходит к Ксене и протягивает ей руку.

- Nice to meet you (пер-д: приятно познакомиться), - важно произносит она, с любопытством разглядывая мою подругу. Ксеня ответить ей не успевает, так как на кухне появляется Кевин. Я перевожу на него взгляд, и сердце начинает щемить. Какой же он красивый. Мне нравится в нем абсолютно все. А ведь он мог просто улететь в Америку один с дочкой, и мы никогда больше не увиделись бы. В памяти всплывает наш последний день в России, та самая новогодняя ночь. Когда пришли Джейс и Люся, настало время вручать подарки. Я подарила Кеву хрустальный шар, в котором стояли фигурки Деда Мороза со Снегурочкой, если шар потрясти или перевернуть, то вокруг фигурок начинал кружиться снег. Не знаю, почему выбрала именно такой подарок. Наверное, потому что именно зима и Новый год связали наши с Кевином жизни. Джини я подарила игрушечного кота, умеющего петь. Тогда я подумала, что если однажды мы с Михалычем все же улетим из Америки, я буду счастлива, что у Джини останется о нас небольшое воспоминание в виде этой игрушки. Ее она, кстати, тоже назвала Михалычем.

- Та самая подруга, которая хотела помацать мою задницу? – спрашивает Кев на русском, прервав поток воспоминаний в моей голове. Он широко ухмыляется, глядя на Ксеню, а затем подмигивает мне.

- Именно та, - говорит подруга, ничуть не смутившись, в отличие от меня. Мое лицо начинает пылать, как кипятком облитое. – Прилетела, чтобы убедиться в счастье своей подруги. Теперь вижу, что она действительно счастлива. А то мало ли, вдруг вы ее тут силком удерживаете.

- Ксень, - шепчу я, выпучив глаза, но та лишь невозмутимо пожимает плечами. Кевин смеется, подходя ко мне и обнимая за талию.

- Если и так, то, думаю, Мари подобное проявление настойчивости очень даже по душе.

Мужчина наклоняется и целует меня в губы. Тяжесть внизу живота и тепло в груди не заставляют себя ждать. Говорят, со временем люди пресыщаются друг другом, страсть проходит, тело уже не реагирует остро на прикосновения любимого человека, но мне кажется, это не про нас с Кевином. Мне всегда его мало. И та страсть, что возникла между нами в первые встречи, теперь еще сильнее подогревалась любовью за месяцы из крошечного ростка превратившуюся в высоченное дерево, усыпанное цветами.

- Daddy, what about surprise? (пер-д: Папочка, что насчет сюрприза?) – произносит Джини, сложив руки на груди.

- Я услышала слово сюрприз? Как я вовремя прилетела. Я люблю сюрпризы, - хихикает Ксеня. Я вопросительно смотрю на Кевина, и тот обреченно вздыхает.

- У Джини нет никакого терпения.

Убрав руки с моей талии, Кев идет в коридор, а через минуту возвращается с огромным шаром в руках. Вроде того, что я подарила ему на Новый год, только гораздо больших размеров. Он осторожно ставит его на стол и нажимает на кнопку у основания. Я завороженно смотрю, как внутри шара начинает кружиться снег вокруг фигурок-матрешек, что подарила мне Джини. Внизу к фигуркам приставлен тот самый рисунок девочки, с которым я заснула в квартире Кевина после произошедшего на турбазе, только теперь на рисунке появилась еще женщина со светлыми волосами и кот у нее на руках, а рядом с ней приписка на английском «Can I call you «mom»? (пер-д: Можно я буду называть тебя мамой?)

Я резко поворачиваюсь к Джини. Она стоит, сцепив руки в замок, и глядит прямо на меня, так уязвимо и беспокойно, словно боится услышать мой ответ.

- Of course… (пер-д: Конечно) – шепчу я ей. Горло передавливает от переполняющих чувств, от слов, что рвутся наружу, но не могут вырваться, потому что их слишком много, чувств слишком много. Джини облегченно выдыхает, бежит ко мне, звонко смеясь, я подхватываю ее на руки и крепко обнимаю девочку.

- Спа-си-бо, - говорит она на русском.

- Это тебе спасибо, малыш…

Еще крепче обнимаю ее. Понимаю, сколько для этой девчушки значит простое слово «мама», и сколько она вложила в решение и просьбу называть меня так.

- Помнишь, я дарил тебе шкатулку на Новый год? - слышу голос Кевина позади.