Не играй с нами, девочка - Агата Лав

Она почувствовала его руки, которые сжали ее пальцы и попробовали расцепить их.

— Я нужна тебе этой ночью, — шепнула Анна.

Он перекатился на спину, уткнувшись плечом ей в грудь.

— У меня нет сил контролировать себя, — признался Север.

— И не надо.

Она подняла лицо и посмотрела на него, заставив его смягчиться. Напускная холодность улетучилась, и он наклонился вперед, коснувшись ее губ. Нежный короткий поцелуй обжег Анну, и она едва удержалась, чтобы не потянуться вслед за ним, когда Север вдруг отстранился.

— Ты будешь жалеть потом.

— Потом, — повторила она и поймала его руки, положив их на свою талию.

Желание забрало его на мгновение, и он впился в хрупкое кружево. Пальцы растирали кожу и сминали ткань, которая вот-вот должна была сдаться под его напором.

— Это жалость? — выдохнул он, замедляясь.

— А ты хочешь меня, потому что Марк хочет?

Он вымученно улыбнулся и притянул к себе, так что она оказалась под его крепким телом.

— Когда ты стала такой?

Она провела рукой по его щеке, и ее нежность заставила его вздрогнуть. Он безумно желал ее, до помутнения…

— Значит эта ночь, — произнес Север. — Одна ночь.

Его глаза ожили. Мука, наконец, отпустила его, и Анна улыбнулась ему, решившись. Сомнения покинули голову, которую уже кружило желание. К черту, правильно-неправильно, сейчас она жаждет чувствовать его тело, его руки, его ласку... И она нужна ему, чтобы пережить этот день и справиться с затянувшимся штормом. Ему необходимо выдохнуть, хоть на мгновение расслабиться и забыться, отдавшись наслаждению. Ее руки помогут и заберут боль, теперь она знает их силу, силу желанной женщины, ее безграничную и сминающую власть.

Она жадно поцеловала его, лаская языком, а потом скользнула ниже и покрыла поцелуями его шею и грудь. Север нащупал застежку и расстегнул молнию на ее спине, а потом откинулся на постель, подтягивая ее к себе.

— Ты сверху, — сказал он.

Бретельки соскользнули вниз и ее грудь оголилась. Правда всего на секунду, Север накрыл ее рукой и смял. Сильные пальцы настойчиво ласкали, заставив шумно выдохнуть. Черт, все оказалось острее и мучительнее... Она желала его столь же страстно, и каждое касание друг до друга отдавалось в теле невыносимой режущей сладостью.

Анна запустила руки под его футболку и потянула вверх, но он поймал ее движение.

— Нет, — отозвался он, — не раздевай меня.

Его тело напряглось, и ей пришлось поцелуями и шелковыми прикосновениями успокаивать его. Она не стала спорить, понимая причину, и послушно отпустила ткань. Перенесла пальцы ниже и расстегнула ремень и ширинку. Север инстинктивно задвигался и поддался вперед. Он определенно желал ускориться, в его прикосновениях проснулся самый настоящий голод, он сминал все сильнее и сжимал ее бедра, направляя.

— Сейчас, — зачем-то сказала Анна и угадала его усмешку.

Она широко развела ноги и натолкнулась на него. Его пальцы тут же впились в ее талию и начали помогать ей двигаться, задавая нужный ритм. Он застонал.

После она молча легла рядом и обняла его голову, будто хотела задержать сладостное опустошение и штиль в его мыслях. Пусть ни о чем не думает, хотя бы несколько минут, и ни о чем не вспоминает. Только чувствует ее рядом и дышит ее ароматом. Она тоже забыла тревоги и сомнения, хотя понимала, что утро сотрет радужные эмоции и придавит чувством вины, а может и что похуже придумает.

Но не сейчас, еще не утро...

Сейчас хорошо, сейчас все прекрасно. Он рядом, умиротворенный и тихий. И ему стало легче.

— Можешь отпустить меня и лечь удобно, — бросил он с улыбкой.

— Мне так удобно.

Анна поцеловала его в висок и все-таки перенесла одну руку на плечо. Она сжала ладонь, поддавшись желанию острее ощутить его близость. Ведь утро настанет очень быстро.

— Ты можешь спросить, — произнес Север.

Она замерла и затихла. Анна хотела знать, но и желала оставить этот момент нетронутым и чистым. Ей осточертела шахматная доска, когда за белой клеткой обязательно следует черная.

— Сейчас я отвечу, — продолжил он.

— Расскажи, что хочешь.

Он повернул голову и коснулся губами ее лба. Может и не надо? Пусть будет тишина и его тепло. Его спокойное дыхание и расслабленный голос. Она уже забыла, каково это быть в объятиях, нежных и искренних, которые не стремятся переделать или испытать тебя, пусть и без злого умысла, а просто потому, что по-другому не умеют и не приучены. Марк не умел. За каждое мгновение откровения он заставлял платить, придумывая изощренные полосы препятствия, от которых она задыхалась.

— Хорошо, — кивнул Север. — Мое настоящее имя Андрей.

— Андрей, — повторила она.

— Не привыкай. Я сам уже отвык.

— Пусть будет Север.

— Пусть будет.

Он вдруг умолк, словно растерял уверенность. Он хотел продолжить, но никак не мог придумать первое слово. Точку отсчета.

— Мы можем поговорить потом, — отозвалась Анна.

— Из-за меня погибли люди.

Все вернулось. Надломленный голос и болезненные паузы, и пронзительные интонации. Так звучит душевная нагота.

— Четверо, — продолжил он. — Я еще учился в институте в другом городе. Мой приятель должен был доставить тачку для одного барыги, он крутился в таких кругах. Я иногда закупался у него и разбрасывал по своим. Так и сошлись, пару раз зависали вместе, а потом случилась эта проклятая сделка…

Он отпустил ее и лег на спину, уставившись мертвым взглядом в потолок.

— У него что-то не сошлось, и я вызвался помочь, перегнать тачку за него. Старенький форд, глупость. Он ничего не сказал, я сам по дороге понял, что она набита товаром. Нашел пакеты под обивкой. Я занервничал, надо было остановиться и все обдумать, позвонить ему, — Север тяжело выдохнул. — В области я наскочил на колею и слетел в кювет. Бочиной впахался в дерево, машина буквально согнулась вокруг ствола. И меня понесло. Я бросил все и автостопом добрался до дома, схватил вещи, отключил телефон и решил пересидеть недельку на даче друга.

Анна уже знала финал истории. Его было несложно предположить после проведенного рядом с Марком времени. Законы их мира она успела выучить.

— На второй день до меня дозвонились. Пропущенных было десятки, и я все-таки ответил. Все закружилось серьезно, хотя я почему-то верил, что само как-то разрешится. Думал, надо просто подождать. А меня искали, приятеля убили в первый же день. Его нашли в клубе, и вместе с ним перебили всех, кто был в комнате для привата. Двое друзей и стриптизерша... ее задушили.

Почему здесь не бывает по-другому? Никаких исключений и счастливых стечений.