Добровольно проданная - Наталья Шагаева

София

Я назвала сына Александром Солгу, если скажу, что это имя никак не связано с Константином. Как бы я ни хотела, теперь вся моя жизнь связана с Адамади. Хочет он этого или нет, нас связал наш ребенок. И даже если мы больше никогда не увидимся, нас все равно объединяет сын, Это связь неделима и останется навсегда.

Я не могу сказать, что скучала по Адамади, Это не то слово. Скучать можно по теплому лету, по общению с подругами или по морю. Я дико тосковала. Не было ни одного дня, чтобы я не думала об этом мужчине. Нет, он просто стал частью меня. Разве можно забыть о существовании сердца? Нет. Говорят, со временем чувства притупляются; если честно, я на это очень надеялась. Было невыносимо жить, зная, что тебя отдалили только потому, что совершила ошибку. Самую прекрасную ошибку, которая сладко спит в кроватке.

Неужели Константину не хотелось взглянуть на сына? Неужели даже неинтересно, как выглядит наш ребенок? Неужели в нем нет ничего человеческого? Больно, и, несмотря на то, что Адамади вышвырнул нас из своей жизни, мне все равно дико хочется разделить с ним все счастливые моменты.

Мы ни в чем не нуждаемся. Даже можем позволить себе больше чем есть — карта, действительно, безлимитная. Но деньги никогда не сравнятся с настоящим человеческим теплом, с заботой отца и любимого мужчины. Мне так этого не хватает. Нет, в нашем доме есть мужчина, и все окружающие, наверное, думают, что Артем мой муж. Он проводит с нами много времени, и я ему благодарна. Но посторонний мужчина навсегда останется таковым, если нет чувств.

Я научилась жить с этой болезненной тоской. Перенаправила всю любовь на ребенка. На моего еще маленького и очень красивого мужчину. Саша точная копия Адамади: серые глазки, носик, губы, черты лица. Никаких тестов ДНК не нужно, отцовство налицо.

Мой мальчик здоров, со мной тоже все хорошо. Уже через полтора месяца я вернулась в форму.

Нет, конечно, фигура изменилась: бедра стали больше, грудь налитая с молоком, живот еще не полностью сошел; но чувствую я себя великолепно, без стеснений. И поювоему счастлива. У меня есть сын. И я не жалею, что тогда сглупила и пропустила таблетку. Эта таблетка принесла мне смысл жизни.

Тяжело ли быть мамой? Да. Но когда рядом бабушка, которая нянчит не только внука, но и меня, то заботы не в тягость. Весь наш мир теперь крутится вокруг одно маленького, но очень значимого человека. Моему сыну всего полтора месяца, но характер у него папин. Мой маленький мужчина очень требовательный. Он не спит в кроватке, только рядом со мной. Он тонко чувствует, когда я отдаляюсь, и начинает капризничать, требуя внимания. Но все эти заботы очень помогают преодолеть дикую тоску по Адамади. И правду говорят: любовь слепа и глуха. Он вычеркнул нас из своей реальности, а я все равно глупо на что-то надеюсь.

Плачу теперь только внутри. Научилась сдерживаться, потому что маленькие дети все чувствуют. Плачу, когда вижу отцов с детьми на летней детской площадке. Как молодой парень-сосед помогает жене занести коляску, как бережно перекладывает ребенка в специальное кресло и как целует свою молодую жену. Они счастливы, оттого что вместе, и мне тоже хочется. Я завидую, иногда очень люто — так, что самой страшно. Нельзя так, никто не виноват, что я одна. Одиночество — это не когда ты совсем один. Одиночество — это когда не хватает человека, к которому лежит душа. Одна половина моего сердца принадлежит моему сыну, а другая постоянно кровоточит и ноет. Без Константина я не чувствую себя полноценной.

Иногда думаю: а за что, собственно, я так люблю этого жесткого и холодного мужчину? За что? За то, что знаю, что он есть. За то, что до сих пор верю, что глубоко внутри Константин совершенно другой. Я люблю его не за что-то, а вопреки. Глупо это, наверное, но по-другому я не могу.

— Дура ты все-таки, Соня, — с умным видом заявляет тетка, помешивая кофе. — Такой шанс у тебя был. Такой мужчина. А ты от охранника родила. И какой тебя отпустил? — спрашивает она, поедая мои творожные печенья.

Я не рассказала правды. Даже если бы Константин не запрещал этого делать, я все равно ничего ей не сказала бы. Не хочу иметь с этой женщиной ничего общего, не хочу делиться с ней личным. Потому что теперь прекрасно понимаю, сколько она зарабатывает на «девочках». Она могла мне помочь, когда я просила, а не продавать. Но мама всего этого не знает и принимает Регину у нас.