Бабочка и Орфей - Лина Аспера

и слегка охренел от привидевшейся мне ереси. И ведь, зараза, такая реалистичная — во рту до сих пор ощущался ванильный привкус. Развивать последнюю мысль я не хотел категорически, поэтому выключил будильник и, вместо обычного пятиминутного валяния в кровати, потащился в ванную. С параноидальной тщательностью вычистил зубы, набрал в ладони воды, собираясь смыть остатки сна, но отчего-то задержал взгляд на левом запястье с бабочкой-шрамом. Моей памяткой о цене эгоизма.

— Просто дурацкий сон, — внятно сказал я себе и опустил лицо в прохладную воду. Если не зацикливаться на сновидениях, то у них нет власти хоть в чём-то влиять на реальную жизнь.

***

— А у нас, Андрюша, горе, — оригинально поприветствовал меня Вася, когда я в понедельник пришёл на работу. Впрочем, вид у него был отнюдь не горюющий.

— Да? И какое же?

— Бабочка пропала, — с театральным трагизмом объявил Щёлок.

— Как пропал?.. — я встретился взглядом с определённо присутствующим Тимычем, — …ла?

— Кто знает? Мы пришли — её нет. Ольга, вон, предлагает устроить уборщице допрос с пристрастием.

— Неправда! — возмутилась Ольга, протирающая тряпочкой листья алоэ. Мне живо припомнилось, насколько категорично она в своё время отказывалась ухаживать за растением. «Frailty, thy name is voman!»*, как говорил старик Вильям. — Я всего лишь хотела спросить, видела ли она сегодня лимонницу.

— Однако, согласись, интонации у тебя при этом были далеко не дружелюбные.

Ольга фыркнула.

— Я думаю, бабочка улетела, — тихо и ни на кого не глядя сказал Тим. — Ещё в пятницу, когда мы весь день держали окно открытым.

— Глас разума в дурдоме, — сделал ему комплимент Вася, а после напомнил мне: — Андрюша, оперативка.

— Шеф разве не в командировке?

— Он в обед уезжает, так что давай-давай. Иди, получай инструкции, как нам целых три дня жить без его чуткого руководства.

— Уж послал так послал, — пробурчал я, выходя в коридор. На душе было муторно, но сформулировать причину никак не выходило. И поскольку рефлексировать я, в принципе, не любил, то за время, что шёл к кабинету шефа, решил больше не морочить себе голову. Появятся реальные проблемы — буду решать, а до тех пор нет смысла дёргаться. Тем более что лицо у Тима самое обыкновенное, я специально посмотрел.

***

Обычно рабочие будни мне не снились, слишком уж скучные. Вот код — да, мог во сне писать, но офиса хватало и наяву. Поэтому меня порядком заинтриговал выбор обстановки нашего кабинета в качестве декораций для сегодняшнего сновидения. У края сознания звякнул тревожный звоночек, однако узнать продолжение было интереснее, чем проявить осторожность. Не долго думая, я поплыл по течению сна.

Итак, мы с Тимычем задерживались после работы. У меня был дедлайн, у него — очередная хотелка шефа. Сидели каждый за своим столом, кодили в сосредоточенной тишине: красота, покой и благолепие. Наконец, я дописал последний кусок, скомпилировал, проверил — работает! В реальности, конечно, стоило бы заподозрить неладное, потому что не может код оказаться безошибочным с первого раза. И если баг не вылез сразу, значит, он хитровывернутый и в будущем попортит мне немало крови. Но это был сон, так что я преспокойно подключил модуль к проекту и поставил всё скопом на автоматическое тестирование.

— Тимыч, тебе ещё долго?

— Почти закончил.

Я кивнул больше себе, чем погружённому в программу Тиму, и, потянувшись, встал размять ноги. Подошёл к окну, выглянул наружу — ба, да там дождь поливает как из ведра!

— Наврали товарищи синоптики, — подумал я вслух, чем опять отвлёк Тима.

— Что ты сказал?

— Да так, про погоду. На улице ливень.

— А-а.

— Тебя как, довезти домой?

Тим взял паузу на раздумье, потом почти неслышно вздохнул и согласился: — Довези, если не трудно.

— Не трудно, — подтвердил я специально для его чувствительной совести. Вернулся к своему компьютеру: «All tests completed successfully». Эх, жаль, что так может быть исключительно понарошку. Однако несмотря на сон, резервное копирование я запустил — шеф накрепко вбил в нас с Васей привычку делать бэкапы.

— У меня всё, — объявил Тимыч.

— Здорово. Сейчас, только сохранюсь, и пойдём.

— Ага, я тоже, — Фраза закончилась каким-то странным присвистом.

— Ты чего? — поднял я глаза от монитора.

— Да блин, повернулся неудачно и, кажется, что-то там защемило, — Тим попробовал осторожно повращать плечом, но снова болезненно зашипел.

— Давай посмотрю, — я встал из кресла и замер, наткнувшись на напряжённый взгляд. — Честное слово, я в этом разбираюсь. У нас в школе физрук был какой-то заслуженный тренер и поэтому к работе относился ответственно. В частности, научил нас оказывать первую помощь.

— И при мышечном спазме тоже? — недоверчиво уточнил Тимыч.

— Ага. В спорте такая напасть — частый случай.

Напряжение из глаз Тима никуда не ушло, однако он неохотно разрешил: — Ладно, посмотри.

Про себя я считал, что диагностика через свитер и рубашку получится весьма приблизительной, однако такой гипертонус мышц спины и шеи можно было бы прощупать даже через шубу.

— Слушай, как ты с этим, вообще, живёшь? — нетактично ляпнул я, и жёсткие узлы под моими пальцами окаменели до твёрдости гранита. — Э, нет, давай-ка, расслабляйся. И свитер снимай.

Тут мне сыграла на руку жизненная позиция Тимыча: если добровольно согласился на что-то, нечего потом идти в отказную. Поэтому вместо споров он начал с медлительной неловкостью стягивать свитер, а я самовольно взялся ему помогать. Потом повторил: — Расслабься, — и с нажимом провёл ладонями по освобождённым от одного слоя брони плечам и шее. Тим шумно выдохнул и заставил себя отпустить мышцы.

— Ага, теперь нормально. И дыши глубже и медленнее.

— Да, я знаю, как надо.

Массаж я делал вдумчиво и неторопливо, стараясь, чтобы неизбежная боль от моих действий не выходила за рамки терпимой. Не буду себе льстить и говорить, что это всегда получалось, тем не менее Тим переносил процедуру стоически. Его доверие и терпение тронули какие-то доселе неизвестные струны моей души, и, думаю, именно поэтому я сделал тот безотчётный жест. Закончив разминать проблемные мышцы, я напоследок ласково мазнул кончиками пальцев по беззащитно открытой шее — ровно вдоль пульсирующей бледно-голубой жилки. Короткое прикосновение можно было запросто счесть примерещившимся, однако Тим вздрогнул и повернулся ко мне. Мы замерли, глядя глаза в глаза, и