Всё для вас, Босс! Высшая - Галина Милоградская

Лера застыла, ожидая его ответа, а внутри всё так и переворачивалось, сжимаясь в болезненно-сладкий клубок. Аджитт молчал, склонив голову набок, внимательно её изучая, и вдруг шагнул, сокращая расстояние между ними, и положил руки по обе стороны стола, на который она опиралась. Горячее дыхание обожгло шею, он шумно втянул воздух, почти зарывшись носом в её волосы, и вдруг тихо усмехнулся, отпрянув.

— Ты так и не поняла до сих пор, по каким правилам мы живём, — прошептал он, почти касаясь своими губами её. — В нашем мире нет места свободным связям, и неважно, насколько велико желание.

— Значит, могущественный Высший не может пойти наперекор этим правилам и нарушить их? — скрывая разочарование, прошептала Лера.

— Если будут нарушать Высшие, что останется остальным? Хаос, разрушение и полное падение всех устоев. — Несмотря на свои слова, Аджитт не спешил отодвигаться, и при желании Лера могла спокойно дотянуться до его чётко очерченных губ и поцеловать. От рук, упиравшихся в столешницу, исходил жар, прожигавший бёдра сквозь платье, и невероятно хотелось почувствовать их тяжесть, повиноваться властным, уверенным движениям.

— Если никто не узнает, — протянула Лера, откидывая голову и обжигая прозрачно-голубым взглядом, — то кто сможет осудить?

Рука Аджитта взметнулась к её затылку, намотала волосы на кулак, заставляя выгнуть голову ещё сильнее. Он оскалился, пробежал глазами по приоткрытым губам, по пульсирующей голубой вене под белой кожей, скользнул вниз, к груди, скрытой скромным вырезом.

— Ты ведёшь слишком опасную игру, Сарасвати. — Аджитт впервые назвал её этим именем, и тело Леры словно прошило током — так правильно оно звучало из его уст. — Призываешь спасти мир и тут же предлагаешь нарушить непреложные законы. Так не пойдёт. — Он вдруг прижался губами к шее, втягивая кожу, оставляя на ней влажный розовый отпечаток. Лера выдохнула, руки скользнули вверх, по его груди, но он тут же перехватил их и оттолкнул, сам отступая на шаг.

— Ещё вчера ты заявила, что не позволишь прикоснуться к себе, даже если мы поженимся. А сегодня сама предлагаешь своё тело. Какую игру ты затеяла?

— Никакую. — Тяжело дыша, Лера вцепилась в столешницу, чтобы не упасть — ноги подкашивались, под коленями разлилась слабость. — Я привыкла говорить то, что думаю, раз теперь у меня появилась такая возможность. Ведь пока я была Игрушкой, тебе не слишком нравилось, когда я открываю рот не по делу.

— Ты и сейчас говоришь слишком много и слишком не то, — прорычал Аджитт, угрожающее склоняя голову. В тёмной синеве его глаз мелькнули отблески пламени. — Я повторю свой вопрос: чего ты добиваешься?

— Ничего! — огрызнулась Лера, выпрямляясь и поправляя складки на платье. — Уже ничего, забудь. — Она собралась пройти мимо него, но он успел поймать её за руку и притянуть к себе. Лера с размаху уткнулась в его грудь и с трудом сдержалась, чтобы не вдохнуть его запах, давно ставший знакомым и даже в чём-то родным. Ладонь Аджитта легла на ягодицу, крепко сжала и вдавила в него, позволяя почувствовать всю силу его желания.

— Между драконами не бывает случайных связей, — прошелестел его голос. — Они могут быть только между Боссом и его Игрушкой. Если хочешь играть по правилам, подпиши контракт.

— Что? — вырвалось у Леры. Она встрепенулась, высвободилась из кольца его рук и возмущённо посмотрела на него. — Ты предлагаешь стать Игрушкой мне? Главе Белого Клана? Как у тебя язык повернулся сказать такое!

— Только что глава Белого Клана предлагала себя, как обычная земная шлюха, забывшая о морали и чести, — усмехнулся Аджитт, явно наслаждаясь её гневом. — Тебе нужен секс со мной? Отлично, я тоже хочу тебя и не вижу смысла это скрывать. Но мы не муж и жена и даже не жених и невеста. Я должен быть уверен, что в данный момент ты будешь принадлежать только мне, а не побежишь просить Ракеша трахнуть тебя. Что за возмущение, я угадал?

— Раньше ты отлично делился со мной с братом, — с вызовом бросила Лера, вздёрнув подбородок. — И тебя это не останавливало!

— Я понял свою ошибку и больше её не повторю. Или ты будешь принадлежать только мне, или ищи другого для удовлетворения своих потребностей. Наверное, я не ошибусь, если скажу, что пещерах у тебя тоже был самец для спаривания?

Лера отреагировала быстрее, чем смогла подумать. Звон пощёчины ещё висел в воздухе, а на смуглой щеке Аджитта появилось тёмное пятно. Ещё несколько месяцев назад Лера пришла бы в ужас от того, что натворила, но сейчас она была слишком зла и раздосадована, чтобы думать о последствиях. Его отказ и правда, которая прозвучала слишком грубо, всколыхнули в груди ярость и разочарование на саму себя. Аджитт коснулся щеки кончиками длинных пальцев и задумчиво погладил её.

— Значит, угадал, — усмехнулся он. — И ты хочешь, чтобы я вёл себя, как мужчина по вызову, или как в вашем мире принято называть подобных? Приходил по первому зову, выполнял твои прихоти и возвращался к себе? Ты уверена, что обратилась по адресу?

Прикусив губу, Лера настороженно смотрела на него, пытаясь разобраться в себе и своих эмоциях. Этот разговор, первый по-настоящему открытый конфликт, взаимное притяжение, звенящее в воздухе, будоражили и волновали. А Аджитт сейчас выглядел даже опаснее, чем в их самую первую встречу, когда она, повинуясь желанию незнакомого мужчины, опустилась на колени и взяла в рот его член. Она не отводила от него потяжелевшего от желания и злости взгляда, и он отвечал тем же, тяжело дыша. Несколько секунд показались вечностью, и вдруг Аджитт резко шагнул к ней, впиваясь яростным поцелуем в губы, сажая на стол. Лера глухо застонала, обвив его руками, и когда его руки задрали подол платья, широко раздвинула ноги, потёрлась о каменный член, бугрившийся под брюками. Аджитт толкнулся в неё, потёрся о влажную ткань трусиков, до боли вжимаясь в лобок. Потом отпрянул и резко развернул её, укладывая на стол, оглаживая обнажившуюся кожу ягодиц. Лера приподняла бёдра, помогая ему стянуть с себя бельё, и прикусила губу, чтобы не застонать, когда его пальцы ворвались внутрь резкими рваными движениями.

— Как всегда влажная, — хрипло выговорил Аджитт, — для меня.

Она слышала, как он звенит ремнём и уже дрожала от предвкушения, когда в дверь тихо, но настойчиво постучали, и послышался голос слуги: