Секретарь для плейбоев - Анна Милтон

Другие мои личные вещи были аккуратно сложены в пластиковый ящик.

Нет ничего плохого в том, чтобы уйти по-тихому. Без лишнего шума и разбирательств. У клавиатуры я оставила заявление об увольнении по собственному желанию, написанное опрятным почерком.

Ладони вспотели, пальцы слегка подрагивали в легком мандраже. Меня не покидало ощущение, будто вот-вот на пороге кабинета возникнут боссы.

Не паниковать, Ася. Не паниковать.

В столь поздний час они сопели, уткнувшись в подушку. Сто процентов!

Я привязала к себе эту мысль и прокручивала в голове снова и снова, как мантру.

Охранник, встретивший меня в вестибюле здания, откликнулся на мою отчаянную просьбу и дал двадцать минут на то, чтобы я смогла собрать вещички и убежать от этого места без оглядки.

Промывая боссам косточки за их чудовищные деяния, я пришла к единственному здравому и неутешительному умозаключению.

По правде говоря, я не знала людей, которые справились бы с уничтожением репутации Беловой лучше, чем адвокаты бюро «Зимин и партнеры». Скандальные, упертые, талантливые заговорщики зубов.

Тем не менее, вручить им на блюдечке с золотой каемочкой все имеющиеся в моем распоряжении данные о махинациях Беловой и Куркова против них не решалась. Вряд ли бы я пострадала, поскольку ничего, кроме личных домыслов о моей причастности, они не имели на руках. В другом случае давно предъявили бы существенные доказательства и перекрыли мне кислород. Но все, чем они занимались, — кружили вокруг, будто акулы, в тщетных попытках добраться до истины.

Белова была права.

Я думала о том, чтобы добиться взаимопомощи от мужчин. Безусловно, это первое, что пришло мне в голову, когда я лихорадочно искала пути к отступлению! Информация в обмен на то, чтобы меня окончательно оставили в покое обе стороны. Сделка более-менее справедлива.

Но после того, что я узнала о Некрасове и Багирове… Они обошлись со мной весьма подло. После того, что я сделала для Эмиля…

Понимаю. Тот факт, что я выручила его, превратило нас в друзей. Легкость в общении с Некрасовым не имела значимости — по крайней мере, недостаточной. Полагаю, он пудрил мне мозги разыгрывая беззаботность, чтобы выведать сведения.

Они не доверяли мне.

Я не доверяла им.

Разве что Демьян…

От неожиданно раздавшегося аккорда резких звуков я подскочила на месте. Мгновенно направив источник света к широко распахнутой двери, громко сглотнула. Длинный коридор тонул в бездонном мраке. От испуга мое сердце забилось учащенно. Его мощные удары ощущались в районе яремной впадинки.

— К-кто здесь? — обратилась в темноту.

Шелест быстрых шагов пронесся совсем близко. Шлейф из звуков слабого скрипа половиц под тяжестью человеческого тела тянулся к лестнице.

Наверное, это охранник. Поднялся, чтобы поторопить меня.

Переложив телефон в другую руку, я сгребла со стола пластиковый ящик и поспешила покинуть кабинет. Было сложно не думать о том, что сзади меня, возможно, кто-то притаился и шел по пятам. По спине полз неприятный холодок от того, что в голову лезли нелепые предположения о монстрах и призраках. Бояться нужно живых.

Я перешла на бег, спускаясь по ступенькам.

Собравшись миновать третий этаж, застыла как вкопанная.

У открытой двери в конференц-зал заметила высокую крепкую фигуру. В тусклом свете, проникавшем через небольшое окно, узнала очертания силуэта одного из боссов.

— Ася… помоги… — сгорбившись и держась за бок, прохрипел Борис Дмитриевич и молчаливой тенью прошмыгнул в проем, скрывшись от моего взора.

Я бросила коробку и ринулась к нему. В висках яростно пульсировала только одна мысль: «Он ранен!». Причины, по которым это произошло, и по которым он находился в бюро в полуночное время, меня не заботили. Я бежала со всех ног, моля бога о том, чтобы успеть оказать помощь…

Я ворвалась в конференц-зал с сумасшедшей отдышкой.

— Борис Дмитриевич, где вы?!

Напряженную тишину в клочья разорвал нарастающий смех.

— По-па-лась! — с озорством пропел Некрасов.

Он выплыл из скрытого в черноте угла зала. А следом за ним — Зимин и Багиров.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ЭМИЛЬ

Ха-ха, Барс был прав!

Рыжая, утратив остатки ума, сунулась к нам и угодила прямиком в западню.

Бельчонок вжал шею в плечи, нарвавшись на трех медведей-гризли.

Она разозлила нас.

Очень разозлила.

— Кто послал тебя шпионить за нами? — нетерпеливо зашипел Демьян.

Девушка попятилась назад, прикусив губу. Обдумывала, какое бы вранье ляпнуть?

— Ну?! — рявкнул я, играя желваками.

Начал надвигаться на нее со гнетущей медлительностью. Огни погрузившегося в ночь города проникали в панорамные окна конференц-зала и отбрасывали недобрую тень на мое лицо.

Она смотрела на меня, как на дьявола. Смотрела так, словно я крал тепло ее оцепеневшего тела, поглощая его, впитывая и насыщаясь.

Не сводя с нас глаз, Малиновская продолжила пятиться назад в надежде улизнуть безнаказанной.

— Это… все совсем не так, кл-клянусь! Произошла ошибка! — от баснословного волнения она заблеяла, как трусливая овечка. — Я н-не шпионила за вами… — потупила взгляд, сбавив громкость голоса.

Ложь.

Она и сама это понимала. Так почему продолжала врать?

Боялась, что, сознавшись в преступлении, не выберется отсюда в целостности и сохранности?

Что ж. Лучше бы ей бояться того, что мы сотрем ее в порошок.

Мы грозно наступали, выстроившись в линию. Ася глазом моргнуть не успела — мы окружили ее, заключив в ловушку.

— Не уйдешь, — хищно оскалился Зимин. От пронизывающего холода, прозвучавшего в стальном басовитом голосе моего друга, рыжая задрожала.

— Не скроешься, — процедил я.

— Попалась, киса! — воскликнул Некрасов, наш безрассудный малец, и в мгновение ока пристроился за ее спиной.