Виноградные грёзы. Книга 1 - Джулия Романтик

Толкнув нужную дверь, я оказался в танцевальной студии – зеркало во всю стену, магнитофон, стопка CD-дисков. В углу комнаты рояль, он блестел, переливаясь на солнце из приоткрытого окна. Занавески приподнимались по воле ветра. За роялем девушка, в худенькой фигурке я узнал Ари. Склонившись над инструментом, она играла знакомую мне мелодию. Черный рояль казался сероватым по сравнению с ее угольными волосами, завитыми в мелкие кудри. На бледном лице Аристель сверкал румянец.

Ностальгия накрыла с головой. Лос-Анджелес. Три года назад. В один из чудесных дней Ари сыграла на синтезаторе, а я впервые услышал мелодию ее сердца – ту самую мелодию, что она исполняла сейчас. Приятная дрожь по телу – вдохновение. Я запрокинул голову, коснулся затылком стены и запел. Хрипло, не веря, что помню слова.

Ари посмотрела на меня, приоткрыла губы в немом изумлении, но играть не перестала. В глазах девушки вспыхнуло любопытство. Ее пальцы порхали по клавишам быстро, и я едва поспевал за ритмом. Ари замедляла, потом резко ускоряла темп, пытаясь сбить, но, к нашему общему удивлению, напротив попадала в каждую строчку. Я написал эту песню для Ари, она никогда не слышала слов. Это должен был быть сюрприз…

Аристель качала головой, улыбаясь, может, от смущения, может, с насмешкой или искренне наслаждалась спонтанным дуэтом. Я подошел к роялю и, обогнув Ари, встал за ее спиной. Она вздрогнула, на мгновение прекратила играть. Боится меня? Наклонившись, я запел, касаясь губами мягкой кожи. Содрогаясь всем телом, она провела пару раз по клавишам, заканчивая мелодию, и убрала руки на колени. Я тоже замолчал. Ари рвано дышала и не двигалась. Я поцеловал ее плечо и вновь припал губами к шее. Медленно потянулся к ключице, пальцами отодвинув ворот ее рубашки. Нужно остановиться… Целовал за ухом, спускаясь рукой ниже. Если я сейчас не остановлюсь, мой отвратительный поступок… он повторится.

Я поцеловал девушку в уголок рта и отошел. Ари подобна хрупкому цветку: неверное движение и я могу сломать стебель или пораниться о шипы.

– Откуда… откуда эти слова? – тихо спросила она.

Никакой уже привычной холодности при встрече, Ари растеряна, смущена. Когда наши глаза встретились, я вспомнил, что вернулся за ответами. Отойдя к противоположной стороне рояля, я встал напротив Ари.

– Это твоя песня.

– Моя? – изумленно моргая, она поднялась с низенького стульчика.

– Да. Я написал ее в тот день, когда ты впервые ушла. Там был ублюдок Адам и…

– Угу, – отрешенно кивнула. – Помню.

Мы оба содрогнулись под тяжестью воспоминаний.

– Хотел спеть, но никак не получалось подобрать музыку…

– Теперь музыка есть. Песня чудесная. Спасибо, что посвятил ее мне.

Я наслаждался каждой минутой с прежней Ари. Казалось, я вовсе и не терял ее. Ах, если бы это было так…

– Красиво играешь, – похвалил я, оттягивая неизбежный момент.

– Спасибо. Я способная.

– Ты злишься на меня?

Ари склонила голову и усмехнулась:

– Нет, Стив. Я поняла – бесполезно. Ты упрямый. И ты не отстанешь.

Я не знал, воспринимать ее слова как комплимент или как колкость, поэтому смущенно пожал плечами.

Ари отошла к окну. Ее силуэт искрился в солнечном свете, и я в очередной раз убедился, что она мой свет, она ангел. Но ангелы не курят, Аристель же прикоснулась губами к сигарете, втянув в легкие никотин. Крепкие мужские сигареты в тоненьких пальчиках. Цветочные духи и запах сигарет. Невинность и цинизм.

Аристель развернулась и, крутя в пальцах сигарету, выжидающе смотрела на меня. Она старалась выглядеть невозмутимой, но я заметил, как рвано стучит пульс на ее шее.

Я глубоко вздохнул. Пора.

– Ари…

Она кивнула, давая понять, что внимательно слушает.

– Ты хочешь быть со мной?

Озвучив самый важный вопрос, я почувствовал, будто земля уходит из-под ног. А ведь она пока не дала ответ… Я пытался скрыть волнение за улыбкой и терпеливо ждал. Но Ари сделала вид, что не расслышала вопроса. Вновь коснулась губами сигареты и, почти не моргая, изучала меня. Ждала, скажу ли я что-нибудь еще? Хмурясь, я не выдержал:

– Дай ответ. Я смирюсь с любым решением. – Ха, глупо надеяться, что, увидев ее рядом, возможно отпустить. – Логично, если ты откажешь мне, я сволочь… я причинил тебе много боли, проблем… и вообще…

Ари махнула рукой, требуя остановиться, прекратить бессвязный монолог. Пару секунд она томила молчанием, глядя в потолок и выпуская изо рта сигаретный дым. Наконец Ари затушила сигарету и, бросив взгляд на часы у выхода из студии, сказала:

– Кафе. В четыре дня. Мне понравился вишневый пирог.

Ари

– Ты опоздал.

Черт возьми, а я до сих пор здесь. Где моя гордость? Сдалась при первом удобном случае. И Стивен, наигравшись, бросит меня. А что? Я позволяю. Он сделал так однажды, сделает снова. Но стоит ему подойти ко мне ближе, чем на пять шагов, и я вспыхиваю, как подожженный факел.

– Будешь стоять? Садись.

Руки предательски тряслись. Я скрестила их на груди.

Стивен, виновато поджимая губы, сел напротив, с лязгом отодвинув стул. На стол мягко упала красная роза с шипами и тремя зелеными листочками на длинном стебле.

– Полюбил дарить по цветку? – Я хмыкнула, пытаясь скрыть то, как приятно его внимание. – Оригинально. И что это значит? Ты снова уйдешь по-английски?

– Я не уходил по-английски. Так получилось. Пирог заказать?

– Да, заказать, – передразнила я, словно пирог и правда единственный повод нашей встречи. Мои пальцы потянулись к розе: – Красивая…

– И ты красивая, – сказал Стивен, изучая принесенное меню. Он добавил: – Со стороны выглядит глупо…

– Со стороны выглядит убого, – перебила я, взбесившись, и кинула цветок обратно на стол. – Взрослый мужчина, звезда! В каждом интервью рассказывает о том, как мечтает о взрослой женщине-спутнице, ему нужна семья и стабильность, а сам страдает по психически нестабильной двадцатилетней дурочке из стрип-бара.

Немного злости, немного обиды, много непонимания в его глазах. А чувство вины, милый? Потерялось?

Стивен устало покачал головой и сделал заказ.

– Что ты со мной делаешь, Ари? – после долгой паузы спросил он, поблагодарив официанта за пирог. – Что ты делаешь с собой? Ты не такая…

– Вчера ты явился на новоселье. – Голос начал срываться. Я хлебнула апельсинного сока, заказанного мной до прихода Стива в кафе. – И повел себя как свинья! Сам знаешь, что… – Я запнулась и уставилась в окно.

– Что? – Рэтбоун подался вперед.

Блеск в его глазах смешил. Мы поменялись местами? Теперь он верит в сказки, а я нет?