Отдана за долги - Лана Пиратова

Первое, что я ощущаю, приходя в себя, — частое сердцебиение. И это точно не мое сердце. Каждый удар хлестко отдается в меня. И мне жарко и… тесно. Да, мне тесно.

С трудом приоткрываю глаза. Меня кто-то обнимает, крепко прижимая к себе.

— Стас? — едва слышно зову я.

Хватка сразу же ослабевает. Поднимаю голову и инстинктивно отдаляюсь, хотя руки вокруг моего тела и не позволяют мне этого сделать.

Как он здесь оказался? Почему я в его руках? И главное — что произошло?

Мне хочется получить ответы на все эти вопросы, но я не могу произнести ни слова. В теле непривычная слабость. В горле першит. Откашливаюсь. И очень хочется пить. Но даже такую безобидную просьбу я не решаюсь озвучить этому человеку.

А он пальцами приоткрывает мои веки и рассматривает их. Меряет пульс на запястье, задумчиво глядя в землю.

— Что случилось? — наконец, решаюсь спросить.

— Пожар, — спокойно говорит он.

— А где Стас? А Вы… Что Вы здесь делаете?

Эти вопросы остаются без ответов. Он просто берет меня на руки и куда-то несёт. А я опять чувствую, как меня накрывает страх.

Но Дамир сажает меня на садовые качели. От этого они раскачиваются и у меня начинает кружиться голова. Хватаюсь за ручки и закрываю глаза.

Качели резко застывают на месте.

— Пить, — хриплю из последних сил и только слышу шаги.

Спустя какое-то время появляется Дамир с бутылкой воды. Хватаю, едва он протягивает мне ее. И жадно пью. Так, как будто я не пила целую вечность. Чувствую, как вода растекается по моему телу, принося долгожданную прохладу.

Я так сильно хочу пить, что не замечаю, как вода течет и по подбородку, стекает по шее и смачивает одежду.

Убираю бутылку ото рта и Дамир платком касается моего подбородка. Я дергаюсь назад. Во мне сидит животный страх от его прикосновений.

Он, похоже, замечает это мое движение и просто убирает свою руку.

Вытираю подбородок рукавом и слышу звук сирены. Он становится все громче и громче.

Наконец, машины въезжают во двор. Сначала пожарная, потом «скорая».

Оборачиваюсь и вижу, что тушить уже нечего. От сауны остался черный дым и тлеющее пепелище, которое и заливают белой пеной приехавшие спасатели.

Дамир машет рукой вышедшим из «скорой» врачам.

Спустя несколько минут меня увозит машина скорой помощи и я в окно вижу, как Дамир, засунув руки в карманы, смотрит нам вслед.

Мы так ничего и не сказали друг другу и я не знаю, должна ли я его благодарить за свое спасение или винить за случившееся.

Меня оставляют в больнице на несколько дней.

Как только узнал, папа сразу же приезжает ко мне.

Просит у меня прощения и обещает больше не пить. Рассказывает хорошую новость, что маме сделали ещё одну операцию и она быстро восстанавливается. Идёт на поправку.

Обо мне решаем ей пока не говорить. Маме нельзя волноваться.

Выйду из больницы и сама к ней съезжу.

Через несколько дней я, наконец, выхожу из больницы. Меня встречает папа. Обнимает, целует. Очень довольный.

— Такие новости, Милана! Очень хорошие новости!

— Что? Маму выписали?

— Пока нет. Но с ней тоже все хорошо.

— А что тогда? — не понимаю я.

— Дамира арестовали, — улыбаясь, говорит отец.

— За что? — мне и правда интересно.

— На даче, в кустах, нашли канистру из-под бензина. Скорее всего, ее использовали для поджога. У Дамира сняли отпечатки пальцев. Он же там был. Так что подозреваемый.

— Это он поджёг сауну? — внутри все холодеет. — Зачем?

— Нет, — отвечает отец. — Скорее всего, не он. На канистре нет его отпечатков. Но его отпечатки совпали в базе с розыскными. Поэтому его арестовали.

Отец искренне радуется.

— Ты понимаешь, Милана? Его арестовали! — повторяет он. — Нам можно больше не бояться. Надеюсь, его закроют надолго.

— За что? — просто спрашиваю я.

— Нанесение тяжких телесных повреждений. Ножом кого-то пырнул. Так ему и надо.

— Ножом… — тихо произношу я, пугаясь своих догадок.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍