Беременная от моего друга - Ольга Джокер

Альбина.

Я чертовски устала быть сильной женщиной.

Хочется быть слабой, хрупкой и ранимой. Хочется позволить Громову взять все обязательства на себя, не думая о том, что что-то может пойти не так. Именно поэтому я жалуюсь ему на Игнашева. Изливаю то, что накопилось у меня внутри.

Громов обещает, что прилетит первым же рейсом до Москвы. Я вызываю такси маме, всё ещё выслушивая от неё причитания о том, что напряженная ситуация между мной и Романом сложилась только благодаря Илье. Я киваю в ответ на её нападки, понимая, что она никогда больше не примет Громова, поэтому нет смысла доказывать ей, что для меня он — лучший.

Едва мама переступает порог моей квартиры, как оживает мой мобильный. Первым моим порывом является выбросить телефон в окно, потому что на дисплее светится номер Игнашева, но потом я вспоминаю, что мой смартфон не виноват в том, что на него звонят всякие придурки.

— Слушаю, — рявкаю в динамик, перекрикивая приветствие Романа.

— Вижу, ты не в духе.

— Твоими стараниями.

— Аль, у меня есть к тебе деловой разговор, — произносит вкрадчивым голосом Ромка.

Он уже что-то задумал. Тяжело вздыхаю, мысленно желаю себе терпения и сажусь в удобное кресло, прикрывая глаза.

— Говори, у меня мало времени.

— Завтра я собираюсь ехать в суд для определения места жительства ребёнка, — начинает Игнашев.

Всё мое тело напрягается и превращается в один сплошной оголенный нерв. Зачем он так сильно мучает меня? Разве мои страдания принесут ему удовольствие?

— Как ты помнишь у меня есть связи в суде. К тому же, есть доказательства того, что ребёнком ты почти не занималась.

Иди к чёрту. Иди к чёрту. Пожалуйста, иди к чёрту!

— Что ты хочешь от меня? — спрашиваю, сцепив зубы.

Больших финансовых вложений у меня нет, максимум заначка на чёрный день.

— Попроси Громова, чтобы он перестал мне угрожать, — неожиданно выпаливает Рома. — И требовать деньги.

Я правда не нахожусь, что ему сказать. Это так неравноценно что ли, держать на одной чаше весов сумму денег, на другой нашу дочь. И судя по просьбе Игнашева первое в его случае явно перевешивает. Мне как матери этого не понять.

— Это всё? — спрашиваю его.

— Пока да, Аль. В противном случае мне придется идти до конца.

— Жалкий ты, однако человек, Игнашев, — проговариваю напоследок и кладу трубку.

* * *

Громов переступает порог моей квартиры уже под вечер. Я встречаю его с малышкой на руках и взволнованно посматриваю на её реакцию. Илья выглядит… уставшим. Это понятно, потому что он наверняка ни дня не провел там без работы и своих гениальных бизнес-планов.

Вика не плачет, а это уже хорошо. Наблюдает за тем, как Громов достает из подарочного пакета для неё презенты.

— Я не знал, чем увлекаются девочки её возраста, поэтому взял всё, что мне предложили в детском отделе, — произносит Илья.

По нему видно, что он волнуется, но совершенно искренен в своих намерениях понравиться моей дочери. Что-то болезненно колет в области сердца, когда я думаю о том, каким бы отцом стал Громов для нашей общей дочери. Почему-то интуитивно приходит контрастное сравнение с Романом — он был бы полной его противоположностью. Я в этом уверена.