Гарем для попаданки - Ульяна Гринь

Мы всё шли и шли, и конца не было этому пути. Ноги устали бороться с высоким снегом, лёгкие горели от одышки, и я с ужасом подумала, что сейчас сдамся и просто упаду в сугроб. Как божий глас с неба, я услышала рокот голоса Мерхара:

— Добро пожаловать город Меден!

— Уф! — выдохнула. — Я думала, мы никогда не придём!

— Любой путь кончается когда-либо, — сказал Дайго, поддерживая меня под локоть, пока я перебиралась через кольцо, сложенное из камней в человеческий рост. Кивнув ему, я окинула взглядом пространство внутри кольца. Вытоптанный снег, несколько круглых нор в корнях огромных кряжистых деревьев, коты. Большие серые пушистые коты ждали нас. И вид у них был… мягко говоря не очень приветливый. Один из котов выгнул спину, обнажил клыки и зашипел — грозно и страшно. Я услышала шорох за спиной, оглянулась — Стефан снимал свой камзол, а под рубашкой вырастали перья.

Мерхар среагировал так быстро, что я не успела даже глазом моргнуть. Впрочем, у него было преимущество перед драконом — не надо было снимать одежду! Альфа обернулся котом в прыжке и отвесил грозному соплеменнику здоровенную оплеуху. Не выпуская когтей! Но кот кубарем покатился прямо к норе. Мерхар тряхнул лапой и встал, снова становясь получеловеком:

— Самка, не бояться. Мерхар не позволить обидеть.

Он подвёл нас к самой большой норе и первым спустился в неё. За ним полез котёнок, а потом Тиль, причём с таким видом, будто был уверен найти там свою смерть. Спустилась и я, слыша сзади напряжённое дыхание Дайго. Стефан с Раем и коты-телохранители завершали процессию.

В подземном городе было сумрачно и влажно. Впрочем, стены норы были укреплены толстыми ветками, выстилавшими чёрную землю. Между веток по всей длине коридора мерцали тусклые кристаллы. Их было несколько, маленьких и не слишком ярких, но со своей работой они справлялись — освещали путь. Мерхар вёл нас вниз, не сворачивая в ответвления, и буквально через минуту мы оказались в первом зале. Низкий потолок норы слегка угнетал, но я решила не обращать на него внимания, тем более, что клаустрофобией никогда не страдала.

Нас встретили несколько кошек. Они были в получеловеческом виде, без одежды, и стало сразу понятно, что это самки — их груди, маленькие, крепкие, округлые, не были покрыты шерстью, как всё остальное тело. Одна из кошек как раз кормила котёнка. Мерхар подошёл к ней, потёрся носом о нос и передал ей Шака. Мой малыш тут же нашёл свободный сосок и припал к нему с жадностью вечно голодного ребёнка. Альфа обернулся и сказал мне:

— Моя жена. Вторая. Моя дочь. Теперь жена кормить сына.

— Очень приятно, — я кивнула самке, но та зыркнула на меня, как на врага народа, и отошла подальше, к стене. Села на некое подобие сундука и отвернулась. Ещё две кошки любопытно разглядывали моих мальчиков и перешёптывались, пофыркивая. Мерхар пересёк зал и позвал нас за собой:

— Разговаривать клан, самцы. Не бояться.

— Я не боюсь, — тряхнула головой и решительно последовала за ним. Мерхар тихо сказал только для меня:

— Ты смелая самка.

— Спасибо.

Ещё несколько коридоров, и мы оказались в круглом зале, освещённом аж двумя большими и яркими Кристаллами. Возле одного из них спал, свернувшись вокруг сияющего камня клубочком, большой серый кот, а на полу был расстелен домотканый ковёр. Я даже удивилась — неужели коты освоили такие сложные ремёсла — наклонилась, пощупала. Шерстяной! Хмыкнула. Они собирают свою шерсть и прядут её, а потом делают ковры! Умно, очень умно!

Мерхар первым расположился на ковре и пригласил меня жестом занять место напротив. Потом мяукнул что-то одному из телохранителей, и тот исчез в одном из коридоров. Я села по-турецки и спросила, обведя взглядом зал:

— И сколько же в городе таких помещений?

— Много. Мы спать, есть, работать тут. Хранить запасы.

— Откуда у вас столько Кристаллов?

— Предки. Кристаллы быть тут.

— И вы вот так по очереди их зажигаете? Или есть специальные коты для этого?

— Каждый. Повинность.

— Ты думаешь, твой клан согласится на моё предложение?

— Коты хитрый, осторожный. Коты бояться люди. Но Мерхар больше не бояться!

Он стукнул себя кулаком в грудь, и я улыбнулась:

— За своих людей я ручаюсь, но не за остальных.

— Перемирие только город самки, другой город не перемирие.

Мерхар почесал лохматую голову и сказал грозно:

— Клан слушать Мерхара. Коты жить мир в лес, есть баран, рожать котят.

По-моему, отличный план. Я даже позавидовала котикам. У них всё просто, никакого престижа, никаких гаремов… Почему люди не живут так же? Почему людям всегда надо больше, жирнее, красивее?

Я оглянулась на своих мужей. Дайго медитировал с полузакрытыми глазами. Мужчина, на которого можно положиться. В нём сила, мощь, быстрота реакции… И спокойствие, которому можно позавидовать. Дайго не задаёт лишних вопросов. Он вообще редко их задаёт. Но можно быть уверенной, что он всегда за твоей спиной и рука его всегда на рукояти кинжала. Тиль совсем другой. Он порывистый, эмоциональный и любопытный. Настоящий взрослый мальчишка! Нежный, предугадывающий любое желание, готовый на всё, чтобы доставить удовольствие или просто радость. Преданный… И Стефан. Истинная пара, моя вторая голова, мой холодный разум и огромная сила. Огромное эго ко всему этому, но без эго он не был бы Стефаном, дикарём, в которого я влюбилась с первого взгляда… А ещё у меня есть Девлин. Это тыл, это надёжность, это обеспеченный быт. И в то же время бесконечный запас любви и благодарности. Которой я вряд ли достойна, но буду принимать как должную и стараться соответствовать.

В самый разгар моих мимимишных мыслей в зал вошли коты. Самцы. Их было пятеро — все серые, разного возраста и разной степени потёртости. Но все размерами меньше Мерхара. У каждого выражение враждебности на мордах. Чёрт! Они заранее настроены против меня. как быть? Как склонить их к добрососедскому сотрудничеству? Альфа на моей стороне, но его мнения мало. Похоже, решения здесь принимает демократически весь клан.

Если я им улыбнусь, они воспримут это как угрозу?

Говорили коты на своём языке. Конечно, это ужасно невежливо, но у нас разные представления о вежливости. Я слушала их мяуканье и короткие рыки, пытаясь разобрать нюансы и настроения. По-видимому, Мерхар уговаривает. Трое из пяти согласны. Двое скептически кривятся, если эти кошачьи гримасы можно назвать скептическими.

Наконец мне надоело слушать их пререкания, я подняла руку, как в первом классе, и сказала:

— Бараны!

Шесть пар глаз уставились на меня — шесть пар круглых жёлтых глаз. Я кивнула Мерхару:

— Переводи! Я даю каждый месяц пять баранов в счёт нашего сотрудничества.

Он промяукал что-то, и один из несогласных ответил коротким шипением. Я поняла это без перевода и добавила: