Он меня погубит - Оливия Лейк

– Успокойся. Уже все закончилось. Врачи сделали экстренное кесарево. Ты потеряла много крови и отключилась. Упало давление…

– А она? Что с ней? Еще так рано!

– Миссис Твигс, – услышала, когда дверь открылась, – я принес кофе: и вам, и мне полезно.

– Марк… – выдохнула. Неужели бог меня услышал?

– Мышка моя…

– Спасибо, мистер Нортман, – благосклонно улыбнулась Дороти и приняла большой стакан, а потом посмотрела на меня. – Он дежурил у твоей постели. Я только сменила его, но мистер Нортман не ушел.

Да, это заметно. Марк выглядел усталым: с тенями под глазами и темной щетиной на подбородке и щеках, но одет с иголочки, даже пиджак не помялся. Это почему-то заставило улыбнуться.

– Я оставлю вас.

Дороти вышла, а Марк присел на ее место.

– Надеюсь, ты не против цветов? Я так и не успел тебя поздравить.

Я огляделась, только сейчас заметив на полу вазы с цветами: от роз до ландышей.

– Где ты достал тюльпаны?

Он махнул рукой и погладил мою ладонь, сжимая.

– Марк, что с Кити? Скажи мне, прошу.

– С нашей дочерью все нормально. Она под наблюдением врачей, в инкубаторе.

– Спасибо тебе! Спасибо, что приехал! Что спас нас!

Я была так благодарна, что позабыла об угрозе потерять дочь. Сейчас имело значение только ее здоровье.

– Я искал тебя, – серьезно произнес он. – Приехал в Канаду, но ты уже улетела.

Я опустила глаза. Не нужно было мне лететь с Биллом. Наверное, даже не нужно было бежать с Каймановых островов. Нельзя было так рисковать! Хорошо, в следующий раз буду умнее.

– Ты должна знать, что твой отец умер.

– Умер? – ахнула я. Гордона Берроуза больше нет? Неужели правда? Я не знала, что чувствую. Это сложно… Не принять, но осознать. – Это ты? – спросила осторожно.

– Нет. Он покончил с собой.

Я кивнула.

– Он хотел, чтобы Кити не выжила, – тихо поделилась. – Возможно, в смерти он успокоится. А Билл?

– Не беспокойся о нем. Когда полностью оправишься, подпишешь бумаги о разводе. Отныне ты свободная женщина.

– Правда? – спросила не без подтекста. Марк остро на меня взглянул, но отвечать не стал. – Я назвала ее Катрина, – тихо призналась. – Надеюсь, ты не против?

– Катрина… – протянул, словно на вкус пробовал. – Красивое имя. Ты знала, что будет девочка?

– Да.

– Почему не сказала?

– Ты не интересовался.

Я не хотела обидеть его. Тыкнуть в нежелание знать, чувствовать, соприкасаться со мной как с матерью его ребенка. Марк абстрагировался от близости эмоциональной, точнее, старался делать это. Я не навязывалась. Почти.

– Мелена, – он поднес мою руку к губам. – Мышка-малышка моя…

Короткий стук прервал разговор. Это было к лучшему. Я не готова к нему еще: слишком много эмоций, а мне нужна холодная голова.

– Миссис Берроуз, меня зовут доктор Форд. Как вы себя чувствуете?

– Нормально, я могу увидеть дочь?

– Хороший настрой, – улыбнулся он и попросил Марка встать. – Мне нужно осмотреть шов.

Через минуту меня заверили, что не останется и следа. Точнее, если захочу увидеть его не смогу – по анатомической складке.

– Думаю, завтра придет молоко. Вам нужно сцеживать его, а неонатолог будет кормить.

– Я буду, доктор, конечно.

После его ухода Марк помог мне подняться, и мы вместе пошли в отделение интенсивной терапии новорожденных. Когда я увидела ее, такую крошку, в трубках и маске для дыхания, с маленькими ручками и темным пушком на маленькой головке…

– Какая она крошечная, – прошептала, прижимаясь к Марку. – Она выживет? Ты уверен? – мне нужна была его уверенность и сила.

– С ней все будет хорошо, – он взял мое лицо в ладони. – Я тебе обещаю, – затем нежно прижался к губам. – Обещаю, малышка.

– Ты не отберешь ее у меня? – Мне нужно это знать! Я не переживу этого!

– Мышка моя, – он стиснул меня в объятиях, целуя волосы. – Не повторяй больше этих слов. Я давно пожалел о них.

Я обняла его крепко, напитываясь сумасшедшей энергетикой. Марк – отец моей дочери, мы теперь связаны кровью. Мы – родители. Но мы не муж и жена, мы больше не любовники. Наша сделка окончена. Я теперь свободная женщина. Я больше не продам себя никому. Но я отдам свое сердце тому, кто меня полюбит…