Бабник - Аля Алая

— Кхм, — раздалось совсем рядом. Из подъехавшего красного «Рено» на меня смотрела мама. Половина ее лица была прикрыта огромными солнечными очками, — я тут рядом была, решила заехать.

— Ты? Рядом? — я разогнулся и заткнул тряпку за пояс. На маму с укором посмотрел. — Поселок в другой стороне, твой бридж-клуб тоже. Мам, езжай домой. У меня тут работа серьезная.

— Нет, ну мне кто-нибудь поможет?! — мама включила громкость, завидев Магомеда и Артема, мирно прогуливающихся мимо бокса. — У меня под капотом стучит.

— Да ну е-мае… Мам, ничего у тебя там не стучит, — закатываю глаза.

— Это не «Тесла», там точно мотор, я проверила, — мама шепнула мне быстренько, пока парни не подошли. Выбралась из салона, поправила на себе бежевый костюмчик, откашлялась.

— Ты где вообще эту рухлядь взяла?

— Не могла же я твою легенду спалить, неглупая, все понимаю, — поправила она очки, — у горничной одолжила.

— Мда, а бриллианты в ушах контору не палят. Мам, ну…

— Никто не поймет. Это могут быть и цирконы.

— Черт, — лохмачу прическу. Что-то я взмок с приездом мамы.

— Иван, я же должна была посмотреть, где мой любимый сыночек работает, — она опускает очки, за ними в глазах щенячий восторг.

— С каких пор я любимым стал? — цежу сквозь зубы.

— Сыночек? — Артем наконец дошел до нас. — Вы мама нашего Ивана? — мне на плечо упала тяжелая ладонь, похлопала, сжала.

— Да, — мама с гордостью вздернула нос, — рядом была, решила заехать. У меня там стучит что-то, а сын на СТО работает теперь.

— Все правильно, — Артем выпустил меня из захвата. — Родственникам у нас скидка пятьдесят процентов, кстати. И кофе с печеньем.

— Чудно, — мама всплеснула руками.

— Так, Белоснежка, иди посмотри что там стучит, а мы с… — Артем перевел свой долгий внимательный взгляд на маму.

— Валентина, — она лучезарно улыбнулась, протягивая руку для знакомства.

— С Валентиной, — как самый заправский джентльмен, Артем изволил поцеловать мамину ручку, — кофе попьем в беседке, поболтаем. — Эти двое понимающе переглянулись и направились в зону отдыха, оставляя меня с раскрытым ртом.

Твою мать!!! Что тут происходит?

— И как Иван, справляется? — донеслось до меня.

— Очень неплохо, вы присаживайтесь, — Артем вытер пыльной тряпкой лавку и усадил мою маму на нее. — Иван, принеси кофе из кабинета. И печенье достань из ящичка в столе, из верхнего.

— Сейчас, — скрипя зубами, отправляюсь выполнять указания.

— А так можно было? — мама с благоговением взглянула на Артема. — У меня с тех пор, как ему четырнадцать исполнилось, не получалось.

— Вам сахар положить?

— Три ложечки.

— Белоснежка, сахарницу захвати, — гаркнул Артем.

Ну, бля!!! Вот пойду к Роману работать, хрен он мне вот так крикнет еще раз. Хотя… там на меня орать будет уже брат.

— А почему Белоснежка? — оживилась мама.

— Так хорошенький, на него все мимо проезжающие бабы клюют. У нас никогда столько смены резины вне сезона не было.

Сука! Чтоб его!

— Он у меня хорошенький получился, да, — мама вздохнула.

Еще одна приколистка…

— Иван серьезный мальчик. Знаю, производит впечатление оболтуса, но вы не думайте, — слушаю я мамины задушевные беседы. Расстелил на столе газету, расставил чашки с кофе, печенье в вазочку переложенное, сахарницу для мамы.

— Ложечку забыл, — кашлянула она.

Ой, все…

— Давай сгоняй, Иван, не переломишься, — Артем подпер кулаком щеку, слушая маму. — Серьезный, значит.

— Мне еще машину смотреть, — тоскливо перевожу взгляд на «Рено».

— Успеешь.

— Там еще со щетками что-то, сынок. Я нажала, а вода не льется.

— Может потому, что долить надо было, — цежу сквозь зубы.

— Так долей, — Артем покачал головой, — чего стоишь? — Он вздохнул. — Вы не думайте, Валентина, что я вашего сына сильно прессую. У меня к работникам ко всем отношение одинаковое.

— Ох, Артем… Я все понимаю, — мама хрустнула пересохшей овсяной печенькой, — молодежь. Ей всегда дисциплины не хватает. Дома я не справляюсь, муж умер, Ромка весь в делах — это мой старшенький. Так что сильная рука Ивану не повредит.

Мам, ну!!!

— Можете на меня положиться, Валя, — Артем отхлебнул кофе. По моей тушке прошелся каким-то особенно кровожадным взглядом.

Доливаю маме омывающую жидкость в машину, проверяю, где там что у нее стучит. Не нахожу ничего и зову Магомеда. Он долго осматривает «Рено» и находит:

— Фигня, тут один болт у сайлентблока не закручен, — быстро исправляет и подмигивает моей маме.

— Эй, а ну прекратил, — толкаю его в сторону бокса.

— Теперь понятно, в кого ты такой миленький.

— Лейле расскажу, — захлопываю за ним тяжелую металлическую дверь.

Увидев меня задумчивым, Артем расценил это по-своему:

— Иван, хватит прохлаждаться. Давай, займись территорией.

— Ого, даже подметает? — мама с придыханием прижала ладонь к губам. — Боже, не думала, что вообще такое увижу. Иван, ты у меня такой молодец, — в ее руках появляется мобильный телефон.

Отлично… теперь мой позор увидят и Ромка, и Аня. Вот ржача будет… лет на пять вперед.

— Иван, ну не филонь. А то перед Валентиной стыдно. Совок возьми.

— Да пошли вы, — шиплю себе под нос. Достали! Делаю Юльке предложение и сваливаю отсюда нафиг. Буду лучше в офисе с бумажками торчать. Там скучно, никому до меня дела не будет.

Лениво прогуливаюсь по территории, сгребая бычки метелкой в совок с длинной ручкой. Мама судя по всему и фоток наделала, и видосиков запилила, сидит умиляется. Одно радует, в соцсетях ее нет. За пределы семьи компромат не выйдет.

— Может, еще кофе?

— Не отказалась бы, — у мамы на щеках такой румянец появился, которого я лет пять не видел. — А сливки есть?

— Иван, — Артем пальцами щелкнул, — бросай, чисто уже. Иди кофе нам еще сделай, сливки не забудь растворимые и еще… ммм… Там конфеты были шоколадные. Точно, Юлька притащила. На нижней полке в столе. И как я про них забыл? — Он бороду почесал. — Не ем сладкое совсем.

— Судя по всему, вам мясо кушать нужно, Артем, — мама поправила длинную седую прядь волос, за ухо заложила. — Вы хамон любите?

— Я все мясо люблю.

Мой начальник развалился своей тушей на полбеседки, ручищи по спинке лавки разложил. На маму благодушно смотрит, улыбается. Угу, обаял наивную женщину и радуется гад!

Ставлю перед ними конфеты, сливки, кофе. Не сопротивляюсь, когда мама меня рядом садит, по шевелюре треплет. Пусть издевается сколько душе угодно, дорвалась.

— Грустный ты какой — то, — она проворно разворачивает конфету из коробки и запихивает мне в рот, — устал на жаре, наверное.

— Нормально, мам, — жую шоколад с орехами, нагло ее кофе