Её невыносимый лжец - Жасмин Майер

— Не волнуйся, — Андрей сжал мою руку перед тем, как выйти из машины.

Я посмотрела на старинный особняк, на пороге которого стоял высокий мужчина. Ростом он был немногим выше Андрея и говорил на безупречном британском английском, но манерным лордом при этом не выглядел — волосы взъерошены, на щеках темнеет щетина, в руках большая чашка с кофе. Хотя было прохладно, Джек Картер вышел на порог дома только в темной футболке с короткими рукавами и джинсах. Всю его правую руку покрывали татуировки.

От Андрея я знала, что Картер не работал на международные авиакомпании, так что, наверное, мог не париться из-за безупречного внешнего вида, которого должны были поддерживаться пилоты.

Я все еще сидела в машине, хотя Аля уже выпрыгнула во двор. Джек Картер протянул ей руку и улыбнулся, здороваясь, как с самой настоящей леди. Он что-то сказал, и Андрей перевел Але, что здесь двое детей, но она будет старшей и Джек надеется, что скучно не будет. Удивленным он при этом не был. Ни на миг. Ну может, это она и есть — хваленная британская сдержанность. Андрей приехал не с женой и даже чужим ребенком, а Картер и бровью не повел.

Андрей обернулся ко мне, и я поняла, что отсиживаться в машине больше нельзя. Даже чемоданы уже выгрузили. Подхватив сумочку, я крепче, чем следовало, сжала предложенную руку Андрея.

Джек Картер галантно пожал мою руку, здороваясь точно так же, как с моей дочерью. Я взяла Алю за другую руку и вот так мы и вошли в дом.

Я никогда не была в таких особняках, в которых даже половицы дышали историей. Даже Аля притихла в этих стенах, увешанных портретами каких-то леди и мистеров. Справа оказался большой холл с елкой и камином, почти как на картинке.

Хотя тут все было как на картинке.

Стало еще страшнее. Сестра Андрея жила таком изысканном и старинном доме, что мне моментально представилась чопорная, манерная девица, которая будет улыбаться с холодным британским равнодушием, говорить, что счастлива знакомству, а сама будет тихо меня ненавидеть.

Картер расспрашивал Андрея на английском о каких-то нюансах пилотирования, вроде, воздушных ям над Ла-Маншем. Андрей пытался перевести для меня их разговор, но я сказала, что все в порядке, говорите дальше. Даже на русском это был не самый захватывающий разговор, да и мои нервы мешали сосредоточиться на чем бы ни было.

Я подошла к Але, которая замерла перед самой шикарной елкой, которую только видела в своей жизни.

Наши елочки дома были маленькими, обычно. С нее ростом. У нас никогда не было такой пушистой сосны до потолка. Еще и потому что в нашу квартиру она бы просто не влезла, да и не некому было тащить ее. С меня и так семь потов сходило, когда я те маленькие елочки сама выносила на помойку.

Фонарики, шарики, бантики — все блестело, как в самом невероятном сне. И я смотрела на эту красоту: тяжелые портьеры, мягкие диваны с десятком подушек, приглушенный свет и тяжелый портал камина из настоящего камня и думала, ну не могут в таком доме и с такой елкой жить плохие люди.

— Как красиво, мамочка… — выдохнула Аля.

И тогда сзади раздались чьи-то тихие шаги.

Разговор мужчин прервался. Мое сердце сделало кульбит, и я медленно обернулась.

— Ты все-таки приехал, — выдохнула Лена Романова, а вернее Элен Картер.

Она смотрела только на брата и улыбалась. При этом она держала за руку сына, а в кенгуру у нее на груди темнела макушка дочери.