Моя невинная девочка - Екатерина Орлова

– Не боишься осуждения коллег?

Я вопросительно приподнимаю бровь и смотрю в сонные глаза Софьи.

– Я ничего не боюсь, когда дело касается тебя.

– А вообще? Какие у тебя страхи? Ты никогда не рассказывал.

– Я боюсь потерять тебя. Боюсь, что сфера, которую ты выбираешь, убьет в тебе все хорошее и светлое. Боюсь, что ты разочаруешься в профессии и жизни.

– Ого. Я думала, у таких мужчин, как ты, страхов не бывает. Или бывает, но они их тщательно скрывают.

– Я считаю, что сила мужчины, среди прочего, заключается в том, чтобы признавать свои страхи и смотреть им в лицо.

– Это ты сейчас так витиевато даешь мне зеленый свет на уголовку?

– Мне кажется, мы слишком много об этом разговариваем. Я уже дал тебе свой ответ.

Соня вздрагивает, когда мурашки достигают ее шеи, и улыбается.

– Просто хотела убедиться, что после секса ничего не изменилось.

– Ничего не изменилось, – тихо соглашаюсь я, заправляя непослушный локон ей за ухо. – И ничего не изменится. Если что—то пойдет не так, я буду рядом. А если все пойдет как надо, но тебе просто нужно будет поговорить или поделиться, тоже можешь на меня рассчитывать.

– Вы раскисли, Макар Ильич, – хихикает Софья.

– Во всем виновата красавица, которая высосала из меня все соки.

– Еще не все, если ты способен разговаривать.

Я с улыбкой подтягиваю ее ближе к себе и вжимаю в свое тело, зарываясь носом в волосы. Целую в макушку и с удовольствием закрываю глаза, когда нежные пальчики пробегаются по моему позвоночнику, спускаются к ягодицам, очерчивают ямочки над ними, и возвращаются назад. Теперь я ловлю мурашки.

– Давай спать, – предлагаю я.

– Свет надо выключить, – бормочет Соня и целует грудь в том месте, где сердце.

– Мгм, – это все, что я могу ответить. Мысленно я даже тянусь к прикроватной тумбочке, чтобы нажать на выключатель светильника, но физически тут же вырубаюсь.

Утром мы с Соней быстро завтракаем и буквально мчим к ее общежитию, потому что, конечно, немного проспали. Ладно, проснулись мы вовремя, но соблазнительное нежное тело рядом не дало мне подскочить и начать собираться. Сначала я должен был сжать молочную кожу, пока вхожу в нее до упора, зацеловать припухшие губы, заглядывая в сонные глаза. Ну разве можно было отказать себе в таком удовольствии? Паркую машину у входа, Софья тут же выскакивает и бежит в здание, а я, взяв из бардачка сигарету с зажигалкой, выхожу и закуриваю, облокотившись бедрами о капот машины. Делаю пару затяжек и, слегка нахмурившись, наблюдаю, как из общежития вываливается троица во главе с мудилой, который приставал к Софье. Он тоже замечает меня и прищуривается, чтобы навести резкость. Восемь утра, а они уже пьяные. У меня мороз по коже от мысли, что Соня ходит в общий душ, когда по коридорам разгуливает вот это.

– О, старый знакомый! – заплетающимся языком выдает это чудовище. Я не отвечаю, продолжаю курить и смотреть на него сквозь стекла солнцезащитных очков. – Даже не поздороваешься? Ну ты и мудозвон! Сонька твоя повоспитаннее тебя будет. Практически обнимала меня сейчас.

В голове переклинивает. Я прекрасно понимаю, что Соня точно не могла обниматься с этим придурком. Но что, если он заставил? Сам зажал опять в углу, не давая прохода? Я тяжелыми шагами надвигаюсь на придурка. И, видимо, что—то такое есть в выражении моего лица, что двое его друзей отступают назад. По лицу придурка – черт, вылетело из головы его имя – прокатывается волна замешательства и, кажется, страха, но он продолжает стоять, качаясь, и смотреть на меня с вызовом. Я подхожу вплотную, сдерживая рвотный позыв от алкогольных ароматов, которые он щедро распространяет вокруг себя. Нависаю над ним, молча затягиваюсь и выдыхаю дым прямо ему в лицо.

– Ты че, оху…

Резко хватаю его за шею, впиваясь пальцами под челюстью, и слегка приподнимаю вверх. Он перехватывается за мое запястье, глаза становятся больше.

– Если я еще хотя бы раз услышу неуважительное обращение к моей девушке… Если еще раз ты подойдешь к ней… Тебе будет мало места на всей планете. Я тебе, сученыш, не буду обещать расплату собственными руками. Но ты должен понимать, что я адвокат, который избавил от тюрьмы таких людей, которые тебя сравняют с землей и вырастят на этом месте дерево, чтобы, блядь, экологию улучшать. Должна же быть хоть какая—то польза от такого дерьма, как ты.

– Сам боишься замараться, адвокат? – сипит он и тянет дрожащую улыбку.

– Мне в этом нет нужды. Есть люди, которые, можно сказать, специально обучены все это делать. Ты меня услышал, я думаю. – тяну немного выше, чтобы эффект запоминания был надежнее. – Иди проспись.

Снова затягиваюсь, выпускаю дым в его наглую рожу и толкаю назад так, что он, откашливаясь, валится прямо в руки своих друзей. Запускаю свободную руку в карман брюк и продолжаю курить, внешне совершенно спокойный, хотя внутри меня трясет с такой силой, я едва сдерживаюсь, чтобы не наброситься на мудилу и не разорвать его к чертям. Но репутация… да и смысл? Думаю, в этот раз он усвоит урок получше.

Примерно через полчаса, когда след придурка уже простыл, а я успел созвониться со своим помощником Геной, который направлялся в суд, на пороге общежития наконец показывается Софья. В том же платье, в котором пришла к нам на стажировку в первый день. Я заметил, что гардероб у нее не особо разнообразный. Интересно, если я предложу ей обновить его, она будет сопротивляться? Конечно, будет, это же Соня Силантьева. Придется что—нибудь придумать. Соня сбегает по ступенькам, словно парит над ними, на лице улыбка, но взгляд озабоченный.

– Что случилось? – спрашиваю я, когда она буквально влетает в мои объятия. Мое тело натягивается, как струна, готовое пойти и растерзать алкаша зубами, если он ее тронул.

– Мы опаздываем! – она делает такие огромные глаза, что я невольно улыбаюсь, потешаясь над ее испугом. Напряжение в теле ослабевает.

– Мы еще даже кофе не купили, – шепчу в ее губы, а потом целую. Неглубоко, без языка, но мне се равно настолько вкусно, как будто я буквально пожираю ее рот.

– В офисе попьем. Поехали!

Соня пытается вырваться из моих объятий, но я крепко держу ее прижатой к моему телу.

– Я тебе один секрет скажу, только ты никому не рассказывай, – шепчу заговорщически. – Я – один из основателей фирмы, в которой ты работаешь, так что мы можем себе позволить опоздание.

Соня смеется и шлепает меня по плечу.

– Тем более, ты должен подавать положительный пример своим сотрудникам, являясь на работу вовремя.

Легонько шлепнув Соню по попке, отправляю ее к пассажирскому месту, а сам занимаю водительское.

– Ну давай попробуем явиться вовремя. А ты сделаешь мне кофе?

– У тебя для этого есть Марина.

– Я не могу просить Марину принести мне кофе без трусиков.