Идеальная пара - Вера Окишева

Я замерла, пытаясь сквозь дурман страсти понять зачем.

– Ну же. Развернись, – поторапливал меня блондин, садясь на пятки.

Он возился со своими брюками. Я подчинилась, так как тело требовало принять Тимура так, как ему заблагорассудится, сзади так сзади. Мы, словно дикие животные на лоне природы, отдавались на волю инстинктам. Тимур проявлял чудеса осторожности, в его движениях и ласках появилась нежность, которую он не испытывал ни в лесном домике, ни в гостинице. Я вновь потеряла голову, припадая на локти, насаживалась, в нетерпении желая получить разрядку. Из-за своих стонов я не слышала ничего вокруг, а туманом желания заволокло глаза. Были только я и он, и ночь, наполненная сжигающей страстью.

Пришла в себя от комариного укуса. Я была упакована в спальный мешок и прижата рукой к груди Тимура.

Занималась заря, тайга просыпалась, а вместе с ней и мы. Тимур с усмешкой наблюдал, как я потираю место укуса на щеке.

Затем деловито взглянул на часы и сообщил:

– Интервалы стали больше. Примерно каждые четыре часа. Так что нам есть куда двигаться с тобой, Ларис.

– Кристина, – недовольно буркнула, затем нахмурилась и потребовала объяснений: – Какие четыре часа, куда двигаться?

– Между приступами проходит четыре часа, потом терпеть близость становится невмоготу.

Через два дня выйдем в небольшую деревню. Но нас могут уже искать, поэтому лучше появиться в другой области. Ты не рада? Я думаю, что интервалы скоро будут увеличиваться все больше, а может, и вообще притяжение спадет.

Я напряженно ждала продолжения. Тимур с улыбкой смотрел на меня, затем провел пальцем по скуле и тихо выдохнул мне, недогадливой:

– Ты же хочешь со мной расстаться?

Я кивнула, пытаясь скрыть свою радость. Конечно хочу, но когда это будет? Может, год? Потерплю, год так год, главное, быть свободной потом. Я улыбнулась, прислушиваясь, как тело не реагирует на Тимура, хотя мы лежим в обнимку.

– Я есть хочу, – сказала, когда о себе напомнил заурчавший живот.

Тимур встал, я тоже. Прибрала мешки, укладывая их в сумку. За это время Молотов открыл очередную банку с тушенкой, устроил импровизированный стол.

После завтрака, я умылась остатками воды из моей бутылки и была готова к походу. Так продолжалось два дня. Мы шли, ели, занимались сексом, настигнутые, как выражался Тимур, приступами, порой купались в ледяных озерах.

Я приглядывалась к Тимуру, с удивлением открывая для себя, что он хоть и немногословен, а еще любит командовать, но при этом постоянно заботится обо мне. На вторые сутки ближе к обеду мы вышли в деревню. У нас закончились запасы еды.

Тимур оглядывал дома в поисках магазинов. Деревня была обычная, ничего примечательного, стояла возле реки, окруженная лугами под сенокос и частоколом деревьев. Через нее проходили железнодорожные пути, поэтому Тимур приказал быть осторожной и от него не отходить.

В магазине продавщица, закаленная временами СССР, разговаривала с бабушкой, которая пришла не столько покупать, сколько сплетнями поделиться. Тимур окинул взглядом прилавки, я же поздоровалась с женщинами и встала в своеобразную очередь к кассе.

Бабуля быстро расплатилась, косо бросая на Молотова настороженные взгляды. Да, он порой пугающе выглядел с непривычки. Опять же сумки придавали объем его фигуре.

Продавщица спросила что нам, Тимур стал перечислять, тихо шепнув мне, не надо ли что из средств гигиены.

– А у вас аптека есть? – спросила я у женщины, та категорично покачала головой.

То, что меня мучило несколько дней, готово было прорваться плотиной. Я понимала, что Молотову дети по боку, что если и забеременею от него, то это будут мои заботы, никак не его. Но я так сильно хотела от него избавиться, отвязаться от всего, что нас связывало, что дети в мои планы не входили.

Когда мы вышли с покупками на улицу, Тимур указал, в какую сторону нам двигаться дальше. Мы практически дошли до разрушенного здания коровника, обнесенного забором, когда услышали крики за спиной.

– Быстрее ногами шевели! – жестко крикнул мне Молотов, толкая рукой в спину.

Я оглянулась, но припустила. Нас пытался догнать мужчина, махая нам рукой.

– Кто это? – бросила я через плечо Молотову.

– Даже знать не хочу. У нас с тобой друзей нет. Если узнают про эксперимент, на опыты пустят, так что поторапливайся.

Напоминание о лаборатории было лишним. И без того я прекрасно понимала, что лучше об этом молчать. Я побежала по дороге, которая вильнула вбок.

– Прямо беги, – приказал Тимур.

– Но там забор, – я не понимала, прямо – это куда?

– Перелезай через него! – рявкнул Молотов, обгоняя меня. Он с легкостью преодолел преграду из досок, потом рывком вздернул меня вверх. Я испуганно охнула, но, к своему удивлению, легко приземлилась.

– Бегом, – приказал Тимур.

Я, спотыкаясь о густую траву, побежала на другую сторону луга, тяжело перевалилась через очередной забор и бросилась в тайгу. Тимур помогал, не давая отставать, крики за нашими спинами затихли. Я неслась, мечтая, чтобы у меня открылось второе дыхание.

Для меня это было чересчур. Я устала. Воздух с болью врывался в легкие, ноги с каждым шагом наливались свинцом. Тяжесть наваливалась на плечи, и слезы застилали глаза. Ну почему я должна бежать, скрываться? Почему? Я же не сделала ничего ужасного, не нарушала закона, а бегу наравне с бандитом, который только и делает, что рыкает на меня и дергает за руку. Его, казалось бы, нисколько не беспокоили тяжелые сумки за спиной.

Сколько мы бежали? И, главное, куда? Я вдруг поняла, что не смогу так всю оставшуюся жизнь: бежать, как волк от охотников, боясь умереть от меткого выстрела верной руки. Где уверенность, что это закончится не сегодня, так завтра? Уверенности во мне не было, только слезы и отчаяние.

Привалившись к стволу, с трудом перевела дыхание.

– Не останавливайся! – крикнул Тимур.

Я замотала головой, развернулась и села на землю.

– Я не могу больше, – судорожно рыдая, шептала я, прикрыв глаза. – Не могу. Я устала. Оставь меня, беги один.

Я слышала, как он подошел, тяжело дыша, и выругался.

– Ларис, вставай. Сейчас этот район оцепят, и мы попадем в западню.

– Я не могу больше, – покачала головой. – Беги один.

Но, видимо, мои героические порывы Молотова не устроили, он схватил меня за куртку на груди, вздернул вверх, заставляя встать на ноги.

– Если бы я мог уйти один, я бы не вернулся за тобой в лагерь. Если бы я мог, я бы убил тебя, Ларис, так что пошли.

Да, я всего лишь обуза для него. Всего лишь груз, который тянет ко дну. Если бы он мог, давно бы от меня избавился, а так привязан похотью.