Насильно твоя-2 - Мария Устинова

Меня разбудил хлопок.

Сквозь сон показалось, что стреляют. Я испуганно приподнялась на сиденье, но это всего лишь хлопнули автомобильные дверцы.

Андрей и Эмиль разговаривали перед джипом. В черном капоте отражался холодный весенний рассвет: тусклое солнце, серое небо с парящей речной чайкой. Эмиль держал руки в карманах, зябко ежась. Несвежая сорочка смялась под кобурой, и морщилась на ветру. Пиджак тряпкой валялся у меня в ногах.

Андрей повернулся против ветра — полубоком ко мне. Волосы сбились на одну сторону, открыв лицо слева. Вроде держится свободно и все равно скован. Правая рука рядом с оружием, но поразило меня незнакомое выражение лица. Опасный парень с волчьим взглядом. На меня он так не смотрел.

Оба спокойные, хотя держатся настороженно. Что-то обсуждают.

Я вздохнула, отыскала под передним сиденьем бутылку воды и выбралась наружу. После сна в машине тело задеревенело. Я умылась рядом с джипом. Руки дрожали, вода пролилась на подол и неприятно потекла по ногам.

— Черт, — пробормотала я.

Эмиль и Андрей замолчали. Когда я обернулась — оба пялились на меня.

Взгляд Андрея скользнул по влажным ногам, прилипшему подолу. Вроде равнодушно, но обожгло. Он точно видел, как мы с Эмилем вчера… Тяжелый взгляд мужа прошелся по мне иначе. Осматривает угодья. Мой хозяин.

Они возобновили разговор, и я подошла ближе.

— …выступлю посредником, — я услышала конец фразы Андрея. — Это правдоподобно. Я за тебя ручался в клубе.

Я покрылась мурашками с головы до ног, вспомнив, что сегодня встреча с Ильей.

Эмиль выглядел спокойным. Угрюмый, как матерый волк, который ждет возможности выкусить кусок из злейшего врага. Илья меня насиловал. Его медальон я видела перед глазами. И плевать на себя. Я боялась, как муж это перенесет — выдержит ли встречу? Не сорвется ли? Импульсивный поступок может стоить ему жизни. Илья опасный противник.

«Он тебя переиграет».

Сердце останавливалось, когда я вспоминала эти слова.

— Все готово? — Эмиль подозвал парней из охраны. — Продолжайте наблюдать за агентством. Предупредите сотрудников, что будут гости. Скоро выдвигаемся.

— Что делать с Диной? — спросил Андрей, закуривая. Свежий ветер тут же донес горький запах дыма. — Ее присутствия требовали на встрече.

— Она останется в машине, — Эмиль упер руки в бока. — Идем мы вдвоем и глава охраны под видом юриста. Все должно выглядеть натурально.

— Эмиль, это подозрительно.

— Женой рисковать не стану. Давайте готовиться, времени мало. Антон, подойди!

Я обхватила себя руками и уставилась на разбитый асфальт. Было зябко и противно, как бывает, когда проведешь ночь не в собственной постели и без вечернего душа.

Потом подняла глаза на Эмиля. Муж отдавал распоряжения, а я редко видела его в своей среде. Обычно дома, уставшего. Он такой энергичный, бодрый каким-то злым весельем. Я вспомнила, за что его полюбила: у него была аура человека, за которым хочется идти до конца. Быть ему верной. Ничего странного, что он отбился в том переулке, где нас зажали.

Случайно я встретилась взглядом с Андреем. Он улыбнулся, глубоко затягиваясь.

— Все хорошо, — прочла я по непослушным губам. А может быть, в ироничных глазах прочитала.

— За дело! — закончил Эмиль и направился к джипу.

Антон начал собирать остатки охраны. Я заметила несколько знакомых лиц. Наверное, самые верные люди. В конце концов, даже в машине, полной предателей, один телохранитель остался на моей стороне. Вряд ли я забуду тяжесть тела, когда он упал на меня, защищая посмертно.

Мы с Эмилем сели на заднее сиденье, в приоткрытую дверь заглянул Антон. Он держал бронежилет, пока мой муж раздевался. Сбросил кобуру, быстро расстегнул рубашку.

— Закрепим микрофон, так мы услышим все, что происходит. Ваша машина будет дежурить неподалеку.

— Видишь, Дина, — улыбнулся Эмиль, надевая бронежилет через голову. — Ты будешь меня слышать.

— Ваша жена будет находиться за квартал. Если что-то пойдет не так, парни доставят ее в безопасное место.

Он все-таки идет туда… Безнадежно. На нем закрепили микрофон, он застегнул рубашку. Фигура изменилась из-за надетого бронежилета, стала незнакомой и чужой.

Эмиль снова надел кобуру. Подобрал и отряхнул пиджак.

— Мы будем в разных машинах? — голос дрогнул, появилось ощущение, что я вижу мужа в последний раз. А вдруг это действительно так?

— Рисковать нельзя. Ну что такое, Дина? Ты меня как на войну провожаешь, — усмехнулся он, и добавил, когда мой взгляд остался серьезным. — Оставьте нас.

Захлопали двери, когда охрана выбиралась на улицу. Я опустила глаза, поправляя воротник. Мне не хотелось веселиться и шутить. Не на войну, но для меня нет разницы. Сражен ты за родину, за деньги, по нелепой случайности или по собственной вине — для жены ты одинаково мертвый.

Я сидела с убитым лицом — как будто уже его схоронила.

— Перестань, маленькая. Не дави на меня.

— Я даже слова не сказала.

— У тебя такое лицо, что их не нужно. Только не плачь, хорошо?

Стоило ему это сказать, как глаза стали влажными.

— Я не могу тобой рисковать, Дина. Больше никогда.

В безмятежных глазах любимого я видела правду: вчера мы занимались любовью, не предохраняясь. У меня екнуло сердце.

— Я люблю тебя, — сказал он.

Что-то происходило с моим сердцем — оно сходило с ума, по нему растекалась смесь покоя и эйфории. Впервые он сказал это вслух. За все время — впервые откровенно.

Я и раньше знала. Нелюбимых женщин не прикрывают от пуль, не выхаживают после группового изнасилования. Не знаю, как, почему, но мы срослись душами той ночью. Он тоже это чувствует.

Я обхватила колючие щеки.

— Это я тебя люблю, Эмиль, — прошептала я. — Вернись живым. Все, что прошу.

— Пора, — сказал он.

Последняя минута вместе, а дальше неизвестность.

Я подалась навстречу, хватая его за лацкан пиджака, притянула к себе и мы слились в прощальном поцелуе. Всего секунда счастья — пока я чувствовала теплые губы мужа. Не уходи… Но он отпустил меня и быстро направился к машине, где его ждали Андрей и охрана.

Я осталась на заднем сиденье. Парни торопливо рассаживались по машинам, хлопали двери. Первым тронулся джип Эмиля, затем машина сопровождения, мы за ней. Окруженная телохранителями, я смотрела на безрадостный серый горизонт, сквозь слезы, никого не стесняясь.