Отраженная в тебе - Сильвия Дэй

Гидеон подался вперед и поймал меня за руки:

— Ну а теперь расскажи, что за долбаная история была у тебя с Бреттом Клайном.

— Ты не рассказал мне, чем тебя достал доктор Лукас.

— Нет, рассказал.

— Без подробностей, — настаивала я.

— Сейчас твоя очередь. Исповедуйся.

Мне потребовалось немало времени, чтобы найти нужные слова. Ни одному парню не понравится рассказ о том, какой отпадной шлюхой была его подруга. Однако Гидеон ждал терпеливо. Упорно. И я знала, что он просто не выпустит меня из ванны, пока не услышит рассказ про Бретта.

— Я для него была не более чем подстилкой для траха, — торопливо призналась я, желая проскочить эту тему побыстрее, — и я терпела это, принимала это, поскольку в тот период моей жизни секс был для меня единственным, что позволяло почувствовать себя любимой.

— Ева, он написал про тебя любовную песню.

Я отвела взгляд.

— Ну конечно, правда не сравнится с балладой, верно?

— Ты любила его?

— Я… Нет.

Гидеон выдохнул так резко, словно до сего момента сидел затаив дыхание.

— Меня привлекал и он сам, и его песни, но это было весьма поверхностно. Я его никогда толком не знала.

Все тело Гидеона ощутимо расслабилось.

— Он был частью… периода? Верно?

Кивнув, я попыталась высвободить руки, желая заодно как-то избавиться от чувства стыда. Вовсе не обвиняя при этом ни Бретта, ни других парней, появлявшихся в ту пору в моей жизни. Если мне и следовало кого-то в чем-то винить, то только себя.

— Иди сюда.

Обняв за талию, Гидеон притянул меня ближе и снова прижал к груди. Его объятия были самым восхитительным ощущением в мире. Его руки успокаивающе поглаживали меня по спине.

— Врать не стану. Я бы хотел вышибить все дерьмо из каждого, кто к тебе прикасался, и тебе лучше держать их от меня подальше, но ничто в твоем прошлом не способно изменить мои чувства к тебе. Да и сам я, Бог свидетель, не святой.

— Как бы мне хотелось от всего этого избавиться, — прошептала я. — Терпеть не могу вспоминать ту девчонку, которой тогда была.

Он пристроил подбородок мне на макушку:

— Уж я-то врубаюсь. Сам, сколько ни торчал под душем после секса с Энн, никогда не чувствовал себя отмывшимся начисто.

Я крепко обвила руками его талию, подбадривая и успокаивая его. И получая в ответ то же самое.

* * *

Белый шелковый халат, обнаруженный мной в шкафу, был великолепен, с мягчайшей ворсистой каймой и серебряной вышивкой по манжетам. Все было бы чудесно, только вот, похоже, во всем доме это был единственный предназначавшийся для меня предмет одежды. Глядя, как Гидеон натягивает пару черных домашних брюк, я подергала за шнурок.

— Почему у тебя есть одежда, а у меня только халат?

Он взглянул на меня сквозь упавшую на лоб черную прядь:

— Может, потому, что все это организовал я?

— Демон.

— Просто мне так легче откликаться на твои ненасытные сексуальные запросы.

— Мои ненасытные сексуальные запросы? — Я направилась в ванную, чтобы снять полотенце с головы. — Помнится, прошлой ночью я кое-кого просто умоляла оставить меня в покое. Или это уже утром было, после всенощного бдения?

Он заполнил собой дверной проем за моей спиной:

— Погоди, нынешней ночью ты тоже взмолишься. А пока я пойду сварю кофе.

По отражению в зеркале я проследила за тем, как он повернулся, и заметила у него на боку, там, где его невозможно было увидеть раньше, наливавшийся синевой кровоподтек.

— Гидеон! У тебя синяк. Дай посмотрю.

— Со мной все в порядке. — Прежде чем я успела его остановить, он уже спускался по лестнице. — Не задерживайся.

Охваченная чувством вины, таким, что хоть плачь, я принялась дрожащими руками расчесывать редким гребнем мокрые волосы. В ванной было полно привычных для меня туалетных принадлежностей, что лишний раз подтверждало внимательность и предусмотрительность Гидеона, ну а заодно подчеркивало мои недостатки. Я превращала его жизнь черт знает во что. После того, что он уже перенес, ему только не хватало разбираться с моими закидонами.

Спустившись по лестнице на этаж, я вдруг почувствовала, что не могу вот так взять и присоединиться к Гидеону на кухне. Мне потребовалась минута, чтобы внутренне собраться и напустить на себя довольный вид. Не хватало только испортить выходные еще и ему.

Я вышла на террасу, и на меня тут же обрушился рев прибоя. Окатило солеными брызгами, подол моего халата затрепетал на обдававшем меня бодрящей прохладой ветру.

Глубоко вздохнув, я взялась руками за перила и закрыла глаза, пытаясь обрести покой. Главной моей проблемой являлась я сама, и мне вовсе не улыбалось напрягать Гидеона тем, чего он все равно не мог изменить. Только я сама могла сделать себя сильнее и нуждалась в этом, если хотела, чтобы он был счастлив и обрел то, чего так отчаянно от меня добивался.

Услышав, как позади меня отворилась дверь, я глубоко вздохнула и, изобразив на лице улыбку, повернулась к Гидеону, который держал в руке две дымящиеся чашки — одну с черным кофе, а другую с молоком со сливками. Я знала, что он приготовлен в полном соответствии с моим вкусом, поскольку Гидеон точно знал, что мне нравится. И не потому, что я ему говорила, а потому, что не обходил вниманием ничего, что могло иметь ко мне отношение.

— Кончай самоедством заниматься, — строго заявил он, ставя чашки на ограждение.

Я вздохнула. Ну конечно, нечего было и пытаться скрыть свое настроение за напускной улыбкой. Он видел меня насквозь.

Гидеон взял мое лицо в ладони и в упор посмотрел на меня:

— Все прошло и осталось позади. Забудь.

Я потянулась пальцами к тому месту, где видела синяк.

— Этому нужно было случиться, — отрывисто произнес он. — Нет, помолчи и послушай меня. Я полагал, будто понимаю твои чувства насчет Коринн, и, честно признаюсь, считал, что в этом отношении ты неправа. Но на самом деле не врубался. Я был эгоцентричным идиотом.

— Я действительно была неправа. Ненавидела ее до умопомрачения. Подумать о ней не могла, чтобы не зайтись от злости.

— Сейчас до меня это дошло. А раньше не доходило. — Его рот печально скривился. — Подчас для пользы дела меня нужно как следует встряхнуть. К счастью, ты всегда была сильна по части привлечения моего внимания.

— Не пытайся отшутиться, Гидеон. Из-за меня ты мог основательно пострадать.

Я попыталась отвернуться, но он поймал меня за талию.

— Я и так серьезно пострадал из-за тебя. Увидеть тебя в объятиях другого парня, целующей его… — Его глаза потемнели и налились гневом. — Это выпотрошило меня, Ева. Вывернуло наизнанку, заставив изойти кровью. Я надрал ему задницу в целях самообороны.