Серебряный лебедь - Амо Джонс

Я смеюсь.

— О, Картер, — громко объявляю я. — Я ничем не делюсь, и если кто-то из моих друзей думает, что делюсь, то могу показать им более чем одним способом, как я этого не делаю.

В палатке воцаряется тишина, все понимают смысл моих слов. Все, кроме Картера. Глупый Картер. Подношу руку к лицу, на расстоянии дюйма, но дым настолько густой, что я едва могу различить очертания своих пальцев. — Но! — добавляю я. — Хорошо, что я свободный агент, а?

Рука скользит по моей ноге, и я знаю, что это не грубоватая рука Бишопа. Эта рука слишком мягкая.

— Да, мне повезло. — Поворачиваю голову туда, где, как я знаю, находится Картер.

Нейт смеется, но это звучит приглушенно.

— Может быть, нам стоит найти Хантеру кого-нибудь, с кем можно поиграть. Тогда это может стать одной большой оргией.

Переполненная гневом, предательством и ревностью — ревностью, потому что Татум, вероятно, держит Бишопа за руку, — мои мысли останавливаются. Мое сердце сжимается, а на висках выступают капельки пота. Эта мысль наполняет меня возбуждением, ненавистью, ревностью и... похотью? Почему? Почему эта мысль заводит меня? Злясь на себя за то, что все так запуталось, я переворачиваюсь на живот.

— Не-а, — хихикаю, мои глаза приоткрыты, а движения медленны. Я опускаю голову на руку. — Хантер может поиграть со мной. Я могу взять двоих... просто спроси Бишопа. Он знает, сколько я могу выдержать в постели.

Руки обхватывают мои лодыжки, и внезапно меня грубо дергают, переворачивая на спину. Да, эти руки... это руки Бишопа. На меня наваливается тяжесть тела, губы опускаются к моему уху. Он тянет мою мочку в рот.

— Осторожнее, Китти. Я тоже не делюсь.

— Ты будь осторожен. — Толкаю его в грудь, и он смеется. — Возвращайся к тому, что ты делал.

Бишоп достает свой телефон и светит им в угол, где два человека целуются. Хантер и Татум. Должно быть, они объединились после того, как дым стал слишком густым.

— Хм, — бормочу я, наклоняя голову.

Он снова смотрит на меня, прижимаясь губами к моим.

— Но вопрос в том, почему это так беспокоит тебя, Китти? Нам нужно поговорить?

Картер бормочет сзади меня:

— Я просто пойду.

Затем он быстро выскальзывает из палатки, выпуская часть дыма, но не весь. По крайней мере, теперь я могу видеть профиль лица Бишопа, как раз когда из док-станции начинает играть «The Diary of Jane» Breaking Benjamin.

— Я не знаю. Не очень хорошо в этом разбираюсь, — отвечаю я.

— В чем? — шепчет он мне в губы, опрокидывая меня на спину своим телом. Широко раздвигает мои ноги, устраиваясь между ними, пока его выпуклость не упирается в меня — прямо здесь.

— Вот в этом! — Я делаю жест между нами. — Я... я не думаю, что смогу делать это и не чувствовать, Бишоп. Я не ты.

— Почувствуй это. — Он берет мою руку и опускает ее вниз, прижимая к своему толстому члену. — Это все, что тебе нужно чувствовать.

— Я тебя предупреждала.

Он игнорирует меня, прижимаясь ко мне бедрами.

— Возможно, я знаю, что делаю. — Парень снова приближает свои губы к моим и целует меня, его язык погружается в мой рот, и я массирую его своим.

— Я не сомневаюсь, что это так. Беспокоюсь только за себя.

— Так и должно быть, — предупреждает Нейт откуда-то из густого дыма. — Просто для протокола, если ты будешь причиной хоть одной ее слезинки, Би, я врежу тебе.

Бишоп с усмешкой прижимается к моим губам.

— Она понимает правила игры. Никаких. Чувств, — бормочет он, целуя мои губы после каждого слова.

— Да, только она девушка, что шокирует, я знаю, а они всегда чувствуют. Как ты себя чувствуешь сейчас, Тилли? — соблазнительно шепчет он.

— О, прекрати! — Трепещу я. — Мы не собираемся заниматься сексом в одной комнате.

Татум стонет сзади.

— Говори за себя.

— Нет! — Вскакиваю с пола, иду ко входу в палатку и открываю его, свежий горный воздух немного пробуждает меня. Бишоп идет за мной, беря меня за руку.

— Что случилось?

Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него, вглядываясь в его глаза.

— Ничего. Просто... мои подруги в некотором роде шлюхи.

Он смеется, беря меня под руку.

— Да, с этим я могу согласиться.

***

Позже той же ночью я сижу на одном из бревен, окружающих костер, рядом со мной Бишоп разговаривает с Кэшем, его рука обнимает меня за талию. Татум подпрыгивает ко мне, протягивая напиток.

— Прости за то, что было раньше.

— Не беспокойся об этом, — смеюсь, качая головой и похлопывая по месту рядом со мной.

— Еще одна ночь здесь. — Она опирается на мое плечо.

— Ага. — Еще одна ночь, и все, что я хочу сделать, это почитать свою книгу. Не хочу доставать ее здесь, потому что кто-то может узнать ее, и тогда мисс Винтерс может попасть в неприятности. Так что вместо этого мне пришлось оставить желание почитать ее горящим пламенем в глубине своего разума. Но Бишоп занимает мой мозг и тело, так что это не так уж трудно. Но, увы, я все еще борюсь с желанием прочитать, что же там дальше. Ход мыслей, которые чувствовала героиня, пробудил во мне что-то глубоко внутри, что я не могу так просто отпустить.

— Так вы с Бишопом? Все в открытую? — шепчет Тейт мне на ухо.

Я прикусываю нижнюю губу и пожимаю плечами.

— Я не знаю, но так думаю?

Она смеется, игриво толкая меня.

— Ну, просто будь осторожна. Не раскрывай ему все свои карты.

— Это ты даешь мне советы? — громко шепчу ей в лицо.

— Да! — шипит она с усмешкой. — Я слишком хорошенькая для тюрьмы, и я убью его, если он причинит тебе боль.

Смеюсь, качая головой и делая глоток своего напитка.

— Спасибо, Тейт.

Я смотрю на Бишопа и вижу, что он смотрит на меня. Парень проглатывает остатки своего напитка, а затем берет меня за руку.

— Пойдем.

Кэш смотрит на меня с намеком на самодовольную ухмылку на лице. Музыка меняется на «Your Guardian Angel» группы Red Jumpsuit Apparatus, пока мы медленно уклоняемся от людей и углубляемся в лес.

— Это та часть, где ты убиваешь меня? — шучу я, наши пальцы переплетаются. Мое сердце замирает от того, как правильно чувствуется его близость.

Бишоп смотрит на меня через плечо.

— Теперь ты смеешься... — дразнит он.

Моя улыбка исчезает.

— Клянусь богом, Бишоп, если это…

— Заткнись! — Он поворачивается, прижимая палец к моим губам. — Прекрати болтать. — Его глаза разрушают все оковы сдержанности, которая, как мне казалось, у меня была. Я киваю, и он опускает руку. — Хорошо. — Продолжает идти вглубь леса, уворачиваясь от упавших веток, а я следую за ним.