Вожделение - Гузель Магдеева

Я приблизился к ней, опираясь на подлокотник, — меня все ещё штормило от отголосков боли, и провел большим пальцем по ее прохладной щеке, вытирая влагу.

Она повернулась ко мне медленно, глаза, полные слез, в темноте казались неестественными, но по-прежнему оставались притягательными.

Я коснулся своего пальца языком, слизывая соль и горечь ее слез. Она наблюдала за моими жестами как завороженая, закусив губу.

— Я говорил, что тебе не стоит ни о чем волноваться, Регина.

— Говорил, — кивнула она, а потом подалась навстречу ко мне, прижимаясь своими губами к моим.

Демоны внутри меня задохнулись от неожиданности, им нравилось, нравилось, что она сделала это первой, что в стрессовой ситуации Регина искала во мне поддержку.

Я был очень близок к своей цели.

Ее поцелуй набирал обороты, она соскользнула с водительского сидения, перелезая ко мне на колени. Тяжёлое пальто, пропитанное снегом, я скинул с нее, не отрываясь. Печка работала, обдувая нас горячим воздухом, я гладил ее тело, холодное, податливое.

Регина держалась за мои плечи, прижималась тесно, забираясь ледяными пальцами под мою рубашку.

Нужно остановиться, подумал я, боль может вернуться с новой силой, она отступила лишь временно, чтобы вернуться с новой силой.

Нужно остановиться, но я не мог.

Вслед за пальто я стянул с нее тонкую кофту, оставляя ее в одном лишь бюстгальтере.

Белье было красивым, гладким под моими ладонями. Я сдавил крепче грудь, ощущая свою сильнейшую эрекцию, а затем щёлкнул застёжкой белья, освобождая ее и от этой части одежды.

Припал к соску, обхватывая губами тугую горошину, Регина прогнулась, сильнее прижимаясь ко мне. Ее тонкие пальцы нетерпеливо царапнули меня, она хотела большего.

Я приподнял ее за попу, стаскивая колготки, наши руки переплетались в темноте, когда она схватилась за ремень моих брюк. Мы раздевали друг друга, испытывая не просто желание — это было вожделение, это сводило с ума, заставляя член подрагивать в нетерпении.

Я приподнялся сам, стягивая брюки, Регина схватила член за основание, водя рукой по стволу. Я закрыл глаза на миг, от остроты ощущений перехватывало дыхание.

Она провела большим пальцем по головке, размазывая выступившую каплю смазки. Я подхватил ее за бедра, опуская сверху.

Мгновение — и член оказался внутри нее, меня прошило насквозь от этих ощущений.

Она была тугой. Мокрой. Горячей.

Подрагивала, медленно насаживаясь до самого упора, прогибаясь для удобства.

Я растягивал этот момент, запоминая его, записывая себе на подкорку.

Я снова приподнял ее вверх, повыше, не давая члену выскользнуть, а затем снова резко опустил вниз. Она зашипела недовольно, задвигалась, выбирая позу поудобнее.

— Больно.

— Терпи, — попросил я, сейчас я не был готов давать, только брать. Впрочем, именно в этом она и нуждалась.

Наши тела задвигались в унисон, я вкалачивался в ее тело, ощущая, что она пронзает мою кожу своими ногтями.

И это было остро, грешно, сладко. Я отключил все мысли, позволив отдаться вожделению.

Она стонала, громко, на каждое мое движение, а потом начала кричать, срывая горло.

Наши пальцы переплелись, она сжимала мои руки, сжимала своими мышцами мой член, но я не собирался кончать первым, я хотел ее довести до оргазма.

Я освободил одну руку, провел пальцем по ее ягодицам, чуть раздвигая их в сторону. Смазки было много, я смочил пальцы, и начал обводить тугое кольцо, чуть надавливая.

— Что ты делаешь? — задохнулась она, голос ее был сорван и надрывист.

— Тссс, — ответил я, надавливая ещё сильнее и чуть погружая палец, пока не ощутил сопротивление.

Регина сбилась с темпа, задвигалась иначе, словно прислушиваясь к своим ощущениям, но я не позволил ей сдвинуться или замедлиться.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Я хочу, чтобы ты кончила для меня, — попросил, и она охнула сдавленно, словно только этих слов и ждала.

Регина кончала так красиво, закрыв глаза, округлив рот. Ее веки трепетали, а руки все ещё крепко держались за меня.

Я сделал несколько фрикций, чтобы догнать ее, и она прошептала:

— В меня.

И это была самая простая и самая пошлая из фраз, сказанных ею.

Горячее семя излилось с дикой пульсацией, я прижимал ее к себе плотно, ещё плотнее, понимая, что не отпущу.

Никогда. Блять. Ее. Не отпущу.

Слишком хорошо мне было. Нереально. Невозможно. Насколько, что я перестал слышать, как тикают где-то в глубине меня отведенные мне мгновения.

Тик-так.

Тик. Так.