Я. Тебя. Заставлю - Ольга Вечная

Он слегка приподнимает брови.

— Я просто должна знать, что, если я захочу уйти, ты меня отпустишь в любой момент. Твое слово — гарант безопасности. Если я чувствую себя защищенной, то могу расслабиться и получить удовольствие.

— Три года назад я тебя уже отпустил. Конечно, ты можешь уйти в любой момент.

Я тянусь к его члену.

— Сними платье.

Замираю. А потом слушаюсь. Стягиваю через голову домашнее платье.

— И трусики.

Киваю, выполняю.

— Ты соскучилась по мне? — спрашивает.

Я смотрю ему в глаза, и он, наконец, кивает, разрешая.

Сегодня я позволяю себе заводиться и наслаждаться процессом в полной мере. Не скрываю удовольствия, которое испытываю. Полностью отпускаю себя. Не сдерживаю сладких стонов, то и дело облизываю его от мошонки до самого кончика. Кирилл обхватывает мои соски пальцами и начинает крутить, как в тот раз на балконе. Теперь в его руках нет сигареты, и они обе принадлежат мне.

Я настолько глубоко его беру, что сама себе поражаюсь. В какой-то момент отрываюсь и жадно дышу, глядя ему в глаза, он так быстро и интенсивно сжимает мои соски, что я схожу с ума от ощущений.

Кирилл поднимается на ноги и тянет меня вверх. Подхватывает под бедра и сажает на стол. Морщится.

— Блть, больно, — бледнеет, закрывая на мгновение глаза.

Я пугаюсь, но он быстро успокаивает.

— Уже в порядке. — Кладет мою руку на свой стояк. Да, он в порядке. — Расслабься, разведи ножки.

Я немного откидываюсь назад, опираюсь на ладони, предоставляя себя ему. Он подходит вплотную, занимая место между моих ног, и проникает в меня двумя пальцами.

Начинает трахать рукой, не забывая стимулировать клитор. Я ерзаю, сходя с ума от того, что испытываю. Он сам так близко, свободной рукой сжимает мой подбородок, заставляя приоткрыть рот. Ведет по губам пальцем. Мне приятно. Рядом с ним мои губы превращаются в эрогенную зону. Его слюна капает мне на грудь, и он массирует сосок.

А потом он вторгается в меня членом. Сразу резко и до упора, заполняя, растягивая. Ощущения — не сравнить с пальцами. Как сегодня ночью, только ярче! Я обнимаю его руками и ногами.

Он сжимает мои ягодицы, притягивая к себе ближе, толкаясь глубже. И начинает двигаться. Между нами так мокро, комнату заполняют хлюпающие звуки и мои громкие стоны.

Я открываю рот, касаюсь нижней губы языком, и он наклоняется для поцелуя. Влажного, тягучего. Отрывается и зажмуривается. Толчки становятся резче, а накопленное напряжение — невыносимее. Я сжимаю его плечи, я умоляю дать мне больше.

Когда его пальцы касаются клитора, я мгновенно достигаю пика. Следом снова толчки-толчки-толчки, снова он, только он один! Я проваливаюсь в безумие, я кончаю так, как никогда прежде. Мощный, долгий, опустошающий оргазм с его членом внутри меня. Кирилл замедляется, а потом и вовсе практически не двигается, но стимуляции хватает. Я ерзаю сама, я начинаю громко стонать, когда удовольствие немного спадает, позволяя осознать происходящее. Я обескуражена, и своими стонами делюсь с ним этим. Ощущаю его пульсацию внутри себя. Он снова кончил в меня.

Мы оба замираем, молчим, чувствуем.

Он крепко-крепко держит меня за талию, водит ладонями, смотрит. Черты его лица расслаблены, щеки порозовели.

— Я думала, что умру от ощущений, — шепчу. Меня все еще потряхивает, внизу живота горит. Я никогда не испытывала ничего подобного.

Кирилл тоже часто дышит. Немного отстраняется, смотрит вниз, между моих ног.

— Дальше будет лучше, — говорит мягко. — Мне пока… больновато двигаться. Отдается в груди.



Внезапно снова берется за мой сосок, выкручивает и тянет. Так больно и сладко, что я выгибаюсь и широко открываю рот.

— А-а-а! — от неожиданности. А потом прошу: — Еще.

Он делает то же самое со вторым соском.

Проникает в меня двумя пальцами, подносит их к моему рту, и я тут же начинаю их облизывать.

— Моя небрезгливая девочка, — наблюдает за мной несколько секунд.

Наклоняется и целует меня в губы. Это так неожиданно и ошеломительно, что я сама замираю, отдаваясь этому поцелую. Дыхание, которое еще не успело выровняться, сбивается вновь. Наши языки переплетаются, поцелуй становится глубже и длится бесконечное количество секунд. Мы обнимаем и гладим друг друга.

— Ты тоже небрезгливый, — шепчу, когда он отрывается.

— С тобой — нет.

— Почему именно со мной?

— Я не знаю, — он легонько целует меня в висок. — Собирайся, я отвезу тебя в суд, потом поедем ко мне. Возьми побольше вещей.

А я, кажется, догадываюсь, почему. И от моей смелой догадки мне вновь горько и сладко одновременно. Горько — потому что столько времени потеряно, упущено, убито сомнениями. Сладко — потому что взаимно.

