Наследник для миллионера - Дана Стар

Борис вылетел в дверной проём, потом я услышала, как хлопнула входная дверь.

Боже…

Рыча и глубоко дыша, на ходу закатывая рукава рубашки, Мирон начал двигаться на меня.

— Теперь твоя очередь, ведьмаааа!!!

— Нет!

Я попыталась обогнуть его с левой стороны, но Мирон ловко меня поймал. Секунда, я уже мотыляю ногами и руками, а он держит меня на руках и несет в комнату.

— Это что за цирк тут устроила?! Ты ему МОЙ плов приготовила! С ложечки кормила? У вас романчик?!

— Да, конечно романчик! Представляешь, влюбились! Надоело в монашках сидеть! Я ведь живой человек, я женщина! Которая хочет ласки и любви! Мне что тут вешаться в четырёх стенах от тоски?!

Божечки, зачем я всё это говорю?

Просто хочу позлить гада, ему ведь значит можно со всякими гадюками лощёными на светских вечерах зажигать, а я максимум, что вижу, только полки супермаркетов и стены больниц!

— Ах так! Значит мужского внимания тебе не хватает, гадина?! — Мирон плюхает меня на кровать, нависая сверху. Его глаза больше не выглядят злыми, теперь они кажутся голодными… и они застыли на мой полной груди, которая стала очень объёмной из— за беременности.

— Может и не хватает! Я живу как пленница! То нельзя, это нельзя! Достало! — обиженно фыркаю я, пытаясь оттолкнуть от себя эту шикарную гору мышц.

— Значит гормоны шалят?! Давно мужика не было?!

— Не было вообще кроме тебя! — почти плюнула в него, пустив слезу от обиды.

Мирон присвистнул.

И правда, давно не было.

Вообще-то не до мужиков было.

Я так расстроилась после того, как разочаровалась в человеке, в которого влюбилась, что не захотела больше никаких мужчин в жизни! Но я ведь не железная… Мне, как любой другой женщине, очень хочется мужского внимания, ласки, заботы. Чтобы кто-то сильный и надёжный прижал к крепкой груди, приласкал, и согрел теплом своего тела. Особенно сейчас, когда я жду малыша, когда моё настроение часто скачет, а гормональный фон вообще сходит с ума.

— Трусы снимай.

Неожиданно и резко, опасно ухмыляясь рыкает он.

— Что?!

Хватает меня за запястья и прижимает к матрасу.

Я пропускаю вдохи, когда чувствую, как что-то крепкое и выпуклое прижимается мне в бедро. Щёки моментально окатывает жаром, а пульс начинает биться как проклятый. Мирон возбуждён…

— Пошел ты! — чуть было не плюнула ему в его наглую физиономию.

— Доигралась, стервочка! Сейчас я тебе устрою… недостаток мужского внимания!

Мирон отстраняется, дергает меня на себя, теперь уже разворачивает лицом к стене. Я слышу, как позади шелестит одежда, как щёлкает пряжка ремня. Неужели он собирается меня… взять?!

— Задницей поворачивайся, — хрипло рокочет мне на ушко.

Предательские мурашки летят вниз по спине от этого звериного рыка.

— Ты т-т-ты… — пячусь назад, — что ты задумал, гад?!

— Буду тебя воспитывать. Заодно и восполню этот твой недостаток мужского внимания… Как следует восполню!

— Нет!!! Убью, не подходи!

— Поздно. Ты сама напросилась, сладенькая. Получается, если тебя не трахать, ты на мужиков других липнуть будешь? Прости, дорогуша, но ты не оставляешь мне выбора! Как же я раньше не догадался, что тебя нужно хорошенько потрахивать, чтобы держать под контролем!

Не успеваю глазом и моргнуть, как мерзавец связывает мои запястья ремнем. Несильно, но ощутимо. Чтобы я как следует почувствовала вкус игры и твёрдость его намерений.

Ясно, собрался проучить.

Считает, что нетраханная женщина, женщина агрессивная?!

Мирон задирает вверх моё платье, оголяя попку, хрипло урчит.

— Твою мать! Как давно я её не видел…

Жесткая ладонь с лёгким шлепком опускает на мою попу, легонько по ней хлопая.

— Ау! Прекрати! Ты что делаешь?!

— А ты разве не хочешь?

Он жадно водит обеими ладонями по обеим моим ягодицам, порочно их сжимая.

— Терпеть тебя не могу! — задыхаясь, пыхчу я, а у самой лицо красное-красное, будто марафон пробежала.

— Соскучился по твоей попочке, она стала еще круглее и аппетитнее. Хочешь меня? Хочешь, чтобы до потери пульса затрахал?

— Неееет!

— Сейчас я проверю!

Он просовывает руку между моих ног и подушечками пальцев ловит мои складочки. Надавливает на них, погружаясь в загустевшую влагу.

— О-о-ох! Ты насквозь мокрющая! Трусики хоть выжимай!

Я мелко задрожала, бормоча сотню проклятий себе под нос, так и не смогла вырваться из угла, чтобы сбежать — Мирон загнал меня в тупик. Да и куда мне бежать? Квартира на замок заперта, мы здесь одни.

Мирон руку не убирает, он начинать вырисовывать порочные круги на моих складочках, нарочно выжимая из белых, хлопковых трусиков влагу. Я уже почти подхожу к пределу — так быстро!!! Не замечаю, как начинаю поскуливать и повиливать бёдрами, двигаясь в такт с его пальцами, будто сама насаживаюсь на них.

Но это не так! Это всего лишь тело реагирует… Не я, не моя гордость! Боже, как стыдно!

— Вот так, Дианочка, я тобой владею! Ты моя собственность… — глухо смеется он мне на ухо, напоминая, и кусает за раковину ушка, пуская очередной вихрь дрожи по телу.

Я почти кончила.

Он запустил руку в трусики и нашёл в складочках твердую горошинку. Надавил на набухший узелок плоти, энергично его растёр, прижавшись пахом к моей оттопыренной попке. Я почувствовала, как его большой орган, даже находясь в штанах, набух и стал твердым, как цемент.

Уже и забыла, какие это восхитительные ощущения…

Заниматься любовь с таким изумительным, горячим мужчиной.

Чувствовать его большую, твердую длину, которая пронзает размашистыми, глубокими толчками.

— Хочешь кончить, детка?

— Нееет!

Я захныкала, по щекам потекли слёзы.

Он продолжал растирать меня там и дразнить. Мучить!

Как только я приближалась к разрядке, он замирал, этим меня наказывая.

— Прекрати так делать! Прекратииии! Я не хочу тебя, лучше умру!

В ответ позади звучит презренный смех сексуальным голосом с хрипотцой.

— Ошибаешься! Ты ведь мокрая! Ты меня хочешь, Диана, и всегда будешь хотеть… Сколько бы ты не врала и не оправдывалась.

Самое ужасное, что я не могла вырваться, не могла сказать себе нет! Моё тело сошло с ума, разум не слушался, а мышцы жаждали получить разрядку. Больше ничего! Мне казалось, если я не избавлюсь от мучительно-сладкого напряжения, я умру.