Бабочка и Орфей - Лина Аспера

— То есть?

— Ты же в курсе, что «БухУчёт» написан специально для фирмы друга гендиректора?

— В курсе.

— Когда они заказывали этот софт, никто ещё не знал, что в скором времени всё прогрессивное человечество скопом перейдёт на «1С». Выделяться в условиях всеобщей унификации — адов геморрой, плюс нам по сю пору платят какую-то денежку за поддержку этой радости. Друг генерального давно был бы рад соскочить, однако…

— …это было бы не по-дружески.

— Вот именно. Поэтому Сорокинский баг стал идеальным предлогом для расторжения договора: мол, без обид, только как мы можем доверять конфиденциальную инфу программе, которую может взломать любой школьник? А уход Сорокина, в свою очередь, сделался главным козырем генерального: дыра закрыта, виновный понёс суровое наказание, больше такого не повторится, и посему давайте не будем раскачивать лодку.

— Вась, но это же буря в стакане воды. Мы что, не прожили бы без «БухУчёта»?

— Конкретно наша группа — нет, не прожили бы. Новый проект когда ещё выстрелит, а тут стабильная копеечка, которую мы приносим фирме. Остальной-то софт, сам понимаешь, мелочь, никому в интернет-веке толком не нужная.

— Полагаешь, нас бы расформировали?

— Скажем так, по инсайдерской информации разговоры на эту тему неоднократно заводились. Серьёзные разговоры, а не махание шашкой на мониторингах.

— Да уж, — Я поднёс сигарету к губам и только тогда заметил, что так её и не раскурил. — Поставим Тимычу прижизненный памятник?

— На твоё усмотрение. Я тебе это рассказывал с другой целью.

— И какой же?

— Чтобы ты был в курсе: лажать нам категорически противопоказано.

— Так я в курсе, Василий, — Не начатая сигарета вернулась обратно в пачку. — Я давно в курсе.

С алкоголем в моей жизни случилась необъяснимая завязка. Я так и не понял, оттого ли, что перепил в ту чёрную пятницу, или оттого, что компания пропала, а искать новую не хотелось? Ровно как и искать новую девушку — после расставания с Линой-зажигалкой я жил практически монахом. Дом-работа, работа-дом, и только первоапрельский трофяк хоть немного раскрасил общую серость картины. Штурманом я позвал своего давнего напарника Диму — когда-то раздолбая, бабника и приключенца под стать мне, а ныне ответственного мужа и отца трёхмесячной дочки. Собственно, последнее обстоятельство и было основной причиной исчезновения Димы с горизонта джиперской тусовки полгода назад. Я и сейчас не особенно рассчитывал, что он сможет выбраться в поля на всю субботу, поэтому поспешное «Да не вопрос!» стало приятным сюрпризом.

— Ну, отец-героин, рассказывай: каково оно? — принялся я пытать товарища, едва он застегнул ремень безопасности.

— Тяжело, Андрюха. Особенно Люсе — я хоть на работе отдыхаю, а она при Майке и днём, и ночью неотлучно.

— Скандалит малая?

— Угу. То живот болит, то ещё фиг пойми что — рассказать-то она не может. Спит плохо и только на руках, у Люськи уже спина отваливается.

— Дим, а врачу вы Майку показывали? — Я, конечно, не спец в детовыращивании, однако по Васиному двойному опыту таких страстей не припоминал.

— Да вроде Люся ходила на плановые.

— И что сказали? Это нормально?

— Хрен его знает, я особо не вникал. Ладно, Андрюх, ты расскажи лучше, что новенького у вас за полгода случилось?

Мы плавно перешли к обсуждению джиперских дел — неисчерпаемой теме, которой хватило до самого места сбора.

На трофяке наш экипаж взял первое место, за которое, несмотря на лайт-категорию мероприятия, пришлось хорошенько порубиться. Мы расфигачили правое зеркало, по крышу уделали «Патриота» грязью, сами извозились, как черти, но адреналиновый приход поймали забористый.

— Бля, Андрюха! — Даже на обратном пути Дима никак не мог отойти от переизбытка эмоций. — Я уж и забыл, какой это кайф!

— Ничего, сейчас ещё машину отмывать будем — вспомнишь все прелести до конца.

— Да ну, какие проблемы, отмоем. Когда там следующая покатушка?

— Вроде на майские народ собирается.

— Бля, целый месяц ждать, — погрустнел Дима.

— Терпение — добродетель, Димон, — нравоучительно заметил я.

— Угу, вот женишься и на своей шкуре узнаешь. Андрюх, но если вдруг что-то где-то, ты ж мне звякнешь?

— Само собой, приятель. Другого штурмана у меня пока нет.

Однако вышло так, что в следующую пятницу Дима позвонил мне сам.

— Здорово, Андрюха. Занят вечером? — бодро взял он быка за рога.

— Здорово, — рассеянно ответил я, толком не переключившись с реализации хитрого алгоритма хеширования на телефонную болтовню. — Не занят.

— Как насчёт тряхнуть порохом в пороховницах?

— Людмила одобряет?

— Люська с Майкой на две недели к тёще уехали, — в Димином голосе звенело радостное предвкушение свободы. — Так что ответишь?

Я закрыл глаза, чтобы отрешиться от строчек кода. Предложение по-пятничному оттянуться пришло как нельзя вовремя, и не до конца понятно, почему я до сих пор не ответил решительным «Согласен».

— Хорошо, давай тряхнём. У «Хайяма» в восемь?

— Да, на обычном месте.

— Ну, тогда увидимся.

— Ага.

Вот всё и возвращается в прежнюю колею, подумал я под аккомпанемент наступившей в динамике тишины. Покатушки, старые приятели, ночные клубы и никаких смущающих снов.

Просто так попасть в «Хайям» было задачей нетривиальной: клуб позиционировался, как заведение не для всех. Пропуск-приглашение в него стоил недёшево и требовал минимум двух рекомендаций от постоянных посетителей. Нам же с Димой в своё время просто повезло — хозяин «Хаяйма» тоже любил месить грязь колёсами.

— Потусим часок в диско-баре и потом на стрип-шоу, — Дима не спрашивал, а утверждал программу вечера. — Говорят, у них новая солистка, которая лечит импотенцию одним своим видом.

— Димон, ты ж вроде муж и отец, а знаешь больше меня, — шутливо изумился я.

— Готовился, — подмигнул Дима. — Я, может, этого вечера полгода ждал, как манны небесной.

— Отличная реклама браку.

— Да не, я Люське изменять не собираюсь. Просто хочется оттянуться по полной.

— На месячный бюджет молодой семьи?

— Ну тебя на хрен, Андрюха, — Дима даже чуть-чуть обиделся. — Не ломай мне кайф.

— Не буду, успокойся, — примирительно сказал я. — Диско-бар и стрип-шоу, без возражений.

Меня всё ещё воротило от спиртного, так что свою порцию «Курвуазье» я скорее нюхал, а не пил, — привычка Бабочки