Контракт на невинность - Анна Шварц

— Прости… — шепчу я и убегаю.

Из-за адреналина в крови, появляется внезапно разумная мысль: все это так напоминает школьные разборки, когда девочку заманивали в туалет под любым предлогом, а потом окунали мордой в унитаз. Что, если у Вали на меня тоже не самые лучшие планы и она просто меня обманула, зная, что я брошусь на помощь сестре без раздумий?

Ну а если нет?

Я осторожно подхожу к туалету, и, оглянувшись, открываю дверь нараспашку, тут же отступив назад.

На меня хмуро смотрит с другого конца санузла девица в блестящем платье. Она сидит на подоконнике, и в руках у нее дымится сигарета.

— Че смотрим? — интересуется она, — дверь закрой с той стороны.

— Тут случайно не было девушки с парнем? — задаю я растерянно вопрос, понимая, что не вижу ни обжимающийся парочки, ни Вали с заточкой в руках, а девица внезапно прищуривается.

— А… видела. Они пошли на улицу, через запасной.

— Спасибо, — бормочу я и отпускаю дверь. Черт. Видимо, Валя не врала.

Дверь запасного выхода открывается со скрипом, впустив влажный и свежий ночной воздух. Запах тонких, женских сигарет. И еще парочку запахов, которые я идентифицирую слишком поздно, чтобы развернуться и уйти.

— Еще раз… — надушенная ручка Вали с силой толкает меня на кирпичную стену и дверь с грохотом захлопывается. Я больно врезаюсь, оцарапав затылок и лопатки, — … привет. Ева. Дура. Боже, такая ты наивная, что шиздец. Абрамов, ты мне проспорил пять тысяч, в курсе? Говорила же, что не надо выдумывать сложный план, чтобы ее выманить.

Когда я очухиваюсь, пережив боль, то слышу еще один до боли знакомый голос.

— Я тебе на карточку скину. И давай без женских разборок. Прекрати ее мять, — эльф стоит в сторонке от нас, на приличном и чистом клочке земли. Видимо, потому что возле запасного выхода валяются кучи бычков, да и пахнет мусорными баками, а его тонкая эльфийская натура не может это пережить. Парень тоже курит, и у него на лице выражение мученика, словно его заставили делать что-то очень мерзкое. В другой руке он держит пистолет, а с носа, в который его бил Хазар, еще не сошли синяки. — Грузи ее в машину. И держи крепче. Вырвется… Если прострелю ей что-нибудь, все кровью запачкаем.

Валя сдувает с лица кудрявые волосы, прижимая меня к стене и возмущенно глядя на эльфа.

— А помочь не хочешь? Я девушка, вообще-то.

Он закатывает глаза.

— Не хочу. Весишь ты намного больше, чем я, честно говоря.

— Ты охренел, скотина?!

— Не болтай, — эльф морщится, — если мы сейчас будем тупить, то нас точно по стенке размажут. Резче, Валентина.

— Валя. Ты осознаешь, что делаешь? — издаю я шипение, когда она меня дергает за собой. Бывшая подруга тут же разворачивается и залепляет мне такой силы оплеуху, что мне кажется, словно у меня мозги переворачиваются. Я полностью теряю ориентацию. Только сквозь звон в ушах слышу, как приоткрывается дверь.

— Так, иди отсюда, бля, — слышу незнакомый голос, а ему возмущенно что-то вталкивает другой, — тут только для персонала! Я владелец клуба. Давай, выпендрись еще. И я тебя выкину отсюда. Твое лицо будет в черном списке фейс-контроля. Пшел.

На улицу выглядывает незнакомый мне мужчина неопределенного возраста. Валя испуганно и напряженно смотрит на него.

— Кто там, Тём? — тихо спрашивает она, а мужчина морщится.

— Обдолбыш какой-то. Говорит, что она, — он кивает на меня, — его облила коктейлем. Хочет бабло стребовать. Давайте, блин, ноги в руки и валите. Сейчас тут Рустам с Камилем будут. Они почти закончили.

— Какого? — шипит эльф, а Тёма цыкает.

— У них тоже пассажир. Ты думай, да? Они его через главный вход поведут, по-твоему? — произносит резко он, а я судорожно роюсь в карманах, пытаясь что-нибудь найти, чтобы выкинуть и подать знак Камилю, что меня увели тоже через черный вход. В карманах абсолютно пусто. Поэтому я снимаю с одной ноги кед, наступив на пятку другим, и пока эти трое поглощены беседой, заталкиваю его под мусорный бак, молясь, чтобы и Камиль его смог заметить, и не заметил кто-нибудь другой, — камеры я все вырубил. Всё, пошли, бегом.

Он закрывает дверь и потом щелкает замок. Валя, схватив меня за шкирку, тащит к воротам, у которых припаркована белая Ауди. Она открывает дверь, толкает меня лицом на заднее сиденье, собирает мои запястья за спиной и щелкает наручниками.

— Камиль тебя уроет, — обещаю ей я, а она смеется.

— Не дотянется. За мной теперь люди покруче, чем он, — она пытается сесть тоже, но внезапно эльф оборачивается с переднего сиденья.

— Ты куда это?

— С тобой, — удивленно произносит Валя, а эльф цыкает.

— Нет. Ты — пешком.

— Слушай, Мирослав, ты совсем охренел? — восклицает бывшая подруга, — я расскажу Цареву, как ты меня бросил на улице!

— И что мне твой Царев сделает? — хмыкает эльф, а потом, показав распальцовку, передразнивает тон Вали, — за мной люди покруче, чем твой Царев. Короче…не выпендривайся. И вали на такси.

— Сука пидорская, — шепчет Валя и вылезает, с силой хлопнув дверью. Тут же щелкает блокировка. Эльф цедит сквозь зубы несколько матерных слов.

— Подстилка гребучая, — подводит он тихо итог, и разворачивает машину, выжимая педаль газа.

Я закрываю глаза. Супер просто. Меня умудрились украсть почти из-под носа Камиля. Как? Как они узнали, что я тоже буду в клубе с ним? Или они постоянно следят за нами? Главное — что со мной собираются сделать?

— Куда ты меня везешь? — спрашиваю я, — эй! Эльф! Ответь!

— Замолчи. Твой голос нервирует.

— Тогда я буду болтать всю дорогу и нервировать еще больше, если не ответишь!

— На тот свет, Ева, — холодно отвечает Мирослав, а я вздрагиваю. У него в голосе много решимости, — мне сказали от тебя избавиться. Без следов.

***

— Зачем? — выдыхаю я, теперь уже по-настоящему испугавшись, — слушай, за что? Я никому ничего не сделала.

— Ты — инструмент. Камиль претендует на то, что ему не должно принадлежать, — лениво поясняет эльф, — в этом вся проблема.

— Хорошо, я готова просто исчезнуть из его жизни, — спешно перебиваю его я, — я в курсе, что ему необходимо жениться, чтобы исполнить условия завещания. Но не будет меня под рукой — он найдет другую. Дело пяти минут. Меня для этого не надо убивать!

Он не отвечает.

Я еложу на сиденье, пытаясь найти удобное положение, но так как я лежу на животе, а руки связаны за спиной наручниками, выходит плохо. Как никогда сочувствую гусеницам. Им, наверное, сложно жить без рук и карабкаться по растениям.

Хотелось бы последние часы жизни провести в комфорте, но, видимо, не судьба.