Безжалостный принц - Софи Ларк

Раздается еще один грохот, а затем взрыв, громкий и сильный.

— Разберитесь там, — шипит Зейджак своим людям.

Блондин сразу же уходит, огибая обломки «коктейля Молотова» и направляясь через боковую дверь. Вышибала направляется прямо к главной двери, но в ту же секунду получает пулю в плечо.

— Pierdolić! (польс. Блядь!) — шипит Мясник. Он прыгает мне за спину, на случай, если стрелок вот-вот войдет в дверь.

Но пока мы ждем, никто не входит. И я понимаю, что Зейджак разрывается: с одной стороны, он не хочет оставлять меня здесь одного. С другой стороны, он сам теперь беззащитен. Он понятия не имеет, сколько людей штурмует склад. Он не хочет быть застигнутым здесь, если в дверь ворвутся мои люди.

Проходят секунды, и мы слышим сбивчивые звуки криков, бега и чего-то еще, что разбивается, но невозможно понять, что происходит. Молотов все еще горит — более того, пламя каким-то образом распространяется по цементному полу. Возможно, горит краска. Она создает облака едкого черного дыма, от которого мы потеем и задыхаемся.

Наконец, Зейджак снова выругался. Он подходит к столу, берет в одну руку тесак, а в другую — мачете. Затем он поспешно выходит через ту же боковую дверь, где исчез его светловолосый помощник.

Как только я остался один, я начинаю выкручивать веревки и работать над ними. Моя левая рука уже почти полностью онемела, но я все еще могу двигать правой. Я тяну изо всех сил. Мои кисти, запястья, руки и плечи вопят. Кажется, что я сейчас вывихну большой палец. Но, наконец, я освобождаю правую руку.

В этот момент в дверь вбегает босая фигура, перепрыгивая через лежащее тело вышибалы, которому прострелили плечо.

Аида. Ее темные волосы развеваются позади как пламя, когда она летит по цементу. Она ловко избегает пламени и осколков стекла, останавливаясь только для того, чтобы схватить нож со стола. Она вкладывает его в мою ладонь.

— Перережь веревку! — кричит она. — Слишком высоко, мне не дотянуться!

По правой стороне ее лица течет кровь. Левая рука обмотана тряпкой.

— Ты в порядке? — спрашиваю я ее, протягивая руку над головой, чтобы посмотреть на веревку, все еще удерживающую мою левую руку на месте. — Где твои братья?

— Понятия не имею! — говорит она. — Эти головорезы забрали мой телефон. И пистолет тоже — Данте будет в ярости. Я здесь одна!

— Что! — говорю я. — Какого черта тогда весь этот шум?

— Отвлекающий маневр! — радостно говорит Аида. — А теперь поторопись, пока…

В этот момент веревка обрывается, и я падаю на бетон. Мои руки как будто не принадлежат моему телу. Ноги тоже пульсируют. Не говоря уже о ране на правом боку.

— Что они с тобой сделали? — спрашивает Аида, ее голос дрожит.

— Со мной все в порядке, — говорю ей. — Но нам лучше…

В этот момент возвращается светловолосый солдат с еще одним человеком Зейджака. Они оба вооружены и стоят в дверях, направив оружие прямо на нас.

— Не двигаться, — говорит блондин.

Воздух окутан дымом. Не знаю, насколько хорошо он нас видит — думаю достаточно хорошо, чтобы выстрелить. Я хватаю Аиду за руку и начинаю пятиться назад.

Мы идем по металлической решетке вдоль пола, обратно к месту свалки, где мясники сливали кровь и внутренности в реку.

— Стой! — кричит блондин, надвигаясь на нас сквозь дым. Он поднимает свой АР, приставляя его к боку.

Я слышу тупой лязг, наступив на откидную решетку.

Не сводя глаз с людей Зейджака, надавливаю носком ботинка в угол решетки, пытаясь поднять ее без помощи рук.

Она тяжелая, но начинает двигаться вверх, настолько, что я могу просунуть под нее всю ногу.

— Стойте там и держите руки поднятыми, — рявкает светловолосый солдат, приближаясь к нам.

Пинком я поднимаю решетку до конца.

Затем обнимаю Аиду и говорю: — Сделай глубокий вдох.

Чувствую, как напрягается ее тело.

Я подхватываю ее на руки и прыгаю вниз через решетку, в трубу шириной больше одного метра, которая ведет бог знает куда.

Мы погружаемся в грязную, ледяную воду.

Быстрое течение тащит нас за собой.

Темно, так темно, что нет разницы, открыты или закрыты глаза. Держась за Аиду железной хваткой, я протягиваю одну руку вверх, чтобы проверить, есть ли воздух над нами. Ладонь касается трубы, без какого-либо пространства между водой и металлом.

Значит, нужно пробираться как можно быстрее. Течение несет нас вперед, но я отталкиваюсь ногами, ускоряя движение.

Мы находимся здесь уже, наверное, секунд тридцать. Я могу задержать дыхание более чем на две с половиной минуты. Не думаю, что Аида сможет продержаться больше минуты или около того.

Она не борется в моих руках, не сопротивляется. Но я чувствую, как она напряжена и напугана. Она доверяет мне. Боже, надеюсь, я не совершил худшую из ошибок.

Мы мчимся вперед, я толкаюсь все сильнее. А потом мы вылетаем из выпускной трубы, падаем с высоты около полутора метров прямо в реку Чикаго.

Течение выносит нас в центр реки, примерно в шестистах метрах от каждого берега. Это не то место, где я хочу быть, на случай, если появятся лодки, но я не уверен, в какую сторону нас должно отнести. Я оглядываюсь, пытаясь понять, где именно мы находимся.

Аида прижимается к моей шее, гребя только одной рукой. Она не очень сильный пловец, а течение сильное. Она дрожит. Я тоже.

— Как ты узнал, что мы сможем выбраться оттуда? — спрашивает она меня, стуча зубами.

— Я не знал, — говорю я. — Как, черт возьми, ты меня нашла?

— О, я все время была с тобой! — радостно говорит Аида. — Эта предательская сучка Джада подмешала в наши напитки наркотики, но я не стала пить свой, потому что он выглядел странно.

— Почему ты не сказала мне об этом?

— Я собиралась! — говорит она. — Но ты уже осушил его. Я не хочу превращать это в культурную критику, но вы, ирландцы, могли бы научиться потягивать напиток время от времени. Не все надо пить залпом.

Я закатываю глаза.

— В общем, — говорит она, — я пыталась отвести тебя к машине, но ты спотыкался и говорил невнятно, и вышибалы перекрыли мне дорогу. Поэтому, когда ты отключился, я притворилась, что тоже отключилась. Я была такой вялой, что ты бы поразился моей игре. Даже когда здоровяк прищемил мне руку багажником, я не сломалась.

Я уставился на нее в изумлении. Пока я был в отключке, она, очевидно, строила план.

— Итак, они привезли нас на склад. Затем занесли внутрь. Тебя забрали, а меня поместили в какую-то комнату. Парень не связал меня, потому что думал, что я все еще без сознания. Он оставил меня одну на секунду. Но запер дверь. А телефона у меня не было — он забрал сумочку и пистолет Данте. Так что вместо этого я забралась в вентиляцию…