Маша и два медведя - Лора Вайс

— Ясно, — сразу отпустил, сел на край кровати.

— Саш, — подползла к нему, — не обижайся на меня, — припала губами к плечу, потом перешла к спине. И с каждым поцелуем ощущала, как нарастает возбуждение.

А Саша от неожиданности в ступор впал и сейчас же посмотрел вниз, член, кажется, отреагировал куда адекватнее хозяина.

— Больше не обижаешься? — подобралась к его уху, покрыла поцелуями.

О каких обидах она вообще говорит? Саша уже еле держался, чтобы не наброситься на нее снова.

— Идем в душ, — поднялся, помог встать ей.

Маша шла впереди… обнаженная, с красными следами на коже от его рук и внутри медведя все разгорелось с новой силой. В итоге поймал ее в гостиной, усадил на спинку дивана и взял. А она и не думала сопротивляться, наоборот. Саша не просто занимался сексом, он любил, каждое его движение сопровождалось глубоким чувственным поцелуем, каждым прикосновением будто говорил, что она только его и ничья больше. И в какой-то момент по щекам Маши потекли слезы. Какая же она дура…

— Что с тобой? — сразу остановился. — Больно?

— Нет, — обхватила за шею, — мне хорошо, — начала целовать его, — как никогда хорошо, Саш.

— Тогда не плачь, — продолжил двигаться.

Сдались оба практически одновременно, после чего Саша взял ее на руки и отнес в ванну.

— Ты все еще очень легкая, — поставил под теплую воду.

— Хочешь, чтобы я превратилась в медведицу? У меня и так отросло, — посмотрела себе на грудь.

— Хочу, чтобы у тебя силы были, — забрался к ней. — Лишнее потом быстро сойдет.

— Да не-е-е-ет, ты явно хочешь меня откормить для каких-то своих коварных целей, — развернулась к нему. — Боишься убегу?

— С животом точно не убежишь, — прижал к себе. — А ты что? Подумываешь о побеге?

— Нет. Однозначно нет.

Остаток дня прошел под действием эйфории. Они все делали вместе, вместе приготовили ужин, вмести поели и легли спать тоже вместе, причем в его кровать. Саша даже слушать ничего не стал, просто уложил Машу в постель, выключил свет, затем устроился рядом. А перед сном еще умудрились обсудить планы Саши на ближайшие полгода. Как выяснилось, он сейчас занят разработкой серьезного интернет ресурса для крупной западной компании.

— А ты никогда не думал перебраться поближе к людям? — пробормотала сквозь дрему. — Все-таки жить в такой глуши…

— Я много о чем думал, но в силу обстоятельств ничего не мог изменить.

— Но может теперь, — закинула на него ногу.

— Если только с тобой, — поцеловал в голову.

Вскоре она уснула, а вот Саша слушал ее тихое сопение и думал о завтрашнем дне. Он ведь так и не сказал, что брат приедет именно завтра.

Ночь для медведя прошла беспокойно, то и дело просыпался. А сон снился один и тот же, как Маша берет на руки ребенка и уходит, громко хлопая дверью. Именно этот хлопок и заставлял просыпаться. В итоге Саша поднялся еще до восхода. Нервы откровенно сдавали, отчего волнами накатывала злость. Но ведь Маша неглупая, тем более отдалась ему, притом сама захотела близости. Только вот с Лешкой у них сильная химия, очень сильная, он имеет на нее влияние.

Саша спустился вниз, прошел в кухню. Сейчас раздражало все — тиканье настенных часов, шум холодильника, треск лампочек в люстре. Тогда сел за стол, положил голову на руки. Вдруг спустя какое-то время ощутил касание, а следом поцелуй:

— Почему ушел? — Маша стояла за спиной.

— Не спалось, — сейчас же втянул носом ее аромат.

— И почему не спалось? — заставила его поднять голову, после чего села к нему на колени.

— Я не сказал тебе. В общем, Лешка приедет сегодня.

— Ах, вот оно что, — грустно улыбнулась.

— Вот поэтому и не спалось. Ты все еще любишь его?

Медведь заправил ей за ухо рыжеватый локон, заодно дотронулся до щеки.

— Какое это уже имеет значение?

— Для меня большое.

— Не торопи меня с ответами, пожалуйста. Не думай, что все происходящее только на тебя оказывает влияние. Я тоже переживаю, мне тоже плохо, — старалась говорить спокойно. — Я тебя не предавала, я честно сказала, что испытываю к твоему брату чувства. Тем не менее, мне стыдно перед тобой.

— Маш, да я не виню тебя ни в чем…

Но она не дала договорить:

— Даже если не винишь, то торопишь. А я не хочу врать.

— Ладно, прости…

В этот момент раздался стук в дверь.

— Легок на помине, — процедил сквозь зубы.

Саша направился к двери, а Маша растерялась, начала хаотично осматриваться, потом к горлу ком подступил, из-за чего схватила со стола стакан с водой и принялась жадно пить.

Когда Леша показался в дверном проеме, она и вовсе оцепенела.

— Привет, — опустил сумку на пол.

Но подойти к ней помешал Саша, он встал рядом с Машей и всем своим видом дал понять, что лучше ее не трогать. На это Леша криво усмехнулся:

— То есть, ты теперь с ним? А беременность? Это правда? — посмотрел на нее с укором.

— Да.

— Что да? — засунул руки в карманы, а на скулах желваки заходили ходуном.

— На все да.

— Быстро же вы спелись. Начали «дружбу» против меня?

— Не тебе нас упрекать, — ответил на выдохе Саша. — О моих чувствах к Маше ты давно в курсе.

Леша тоже был растерян, растерян и раздражен. Он ждал чего угодно, но не этого. От нее пахло братом.

— Мы можем поговорить наедине? — обратился к Маше.

И она кивнула, тогда Саша оставил их, а Леша сел на стул и воззрился на девушку, которую потерял по собственной дурости. Однако все ж хотелось верить, что сможет вернуть. И пока смотрел, отметил многое, Маша изменилась — похорошела, округлилась, но что важнее, она носит под сердцем его ребенка. Его!

— Маш, — взял со стола солонку, — я виноват. Я совершил ошибку и не одну, потому что запутался.

— В чем ты запутался?

Маша пыталась понять, что сейчас чувствует. Вот он сидит напротив, все тот же Леша, тот же взгляд, те же повадки. Раньше каждое его движение вызывало какое-то ненормальное волнение. А теперь? Что вызывает теперь?

— В себе. В своих чувствах. Когда ты уехала, я окончательно потерялся и тогда решил взять таймаут, подумать.

— Подумал? — усмехнулась.

— У нас будет ребенок, Маш. И я не хочу быть выходным папашей. А еще я люблю тебя. Не было ни дня, чтобы не думал о тебе. Просто я в очередной раз смалодушничал. Показал свою дерьмовую сторону. И очень хочу исправиться.

— А что же Лина?