Чудовищное предложение - Стелла Грей

– Откуда вы знаете? – спросил я.

– Я забыла несколько десятков лет, но не стала полной идиоткой, – раздраженно ответила женщина.

Она нахмурилась и напомнила меня. Словно мое воплощение, постаревшее и облеченное в женскую форму. Удивительно, но даже манера говорить у нас была похожей, а ведь она всего лишь родила меня, сразу после этого исчезнув.

– Так кто вы такой? – Моника постаралась сесть ровнее, при этом кутаясь в белую шаль. – Очередной мозгоправ?

– Нет.

Она недовольно поджала губы, вцепилась в подлокотники, как я цеплялся за руль автомобиля пару минут назад…

– Тогда что вам нужно? – спросила миссис Зейн. – Не понимаю.

– Я пришел, чтобы поговорить.

Еще пара шагов, и вот мы совсем близко друг к другу. Придвинув стул, я сел напротив Моники и, вздохнув, представился:

– Меня зовут Аарон Харрис. Фамилию дали в социальных службах, а имя выбрала мать.

Женщина чуть приоткрыла рот, шевельнув губами. Глаза ее расширились, а пальцы побелели, с такой силой она вцепилась ими в деревяшки.

– Отца моего жениха звали Аароном, – наконец сказала она. – И когда мы подбирали имена ребенку… Мы ведь не знали, девочка будет или мальчик…

Она замолчала, положив руку себе на живот. Погладив его, посмотрела вниз и внезапно расплакалась.

– Теперь его нет. Давно нет. Моего ребенка. – Плечи Моники дрожали, а по лицу текли слезы. Она снова уставилась перед собой, больше меня не замечая, но продолжая говорить: – Они утверждают, что Рональд погиб и я согласилась отдать нашего сына в приют. Просто бросила его там. Одного.

Миссис Зейн перекосило от ужаса.

– Но этого не могло быть. Никогда. Мы так любили друг друга, так хотели нашего ребенка. Я никогда не смогла бы оставить его, что бы ни говорили мои родители. Вы верите мне?

Моника вспомнила обо мне, посмотрела и, чуть нагнувшись вперед, зашептала:

– Называют меня миссис Зейн, говорят, я вышла замуж за того мерзкого толстяка, что вечно смотрел так странно… Партнер отца. От него всегда пахло ужасно.

Я молчал.

Слушал не перебивая, глядел.

Я не мог шевелиться, только сжимал челюсти так крепко, что они вот-вот грозили превратиться в крошку.

– Вас послал тот молодой человек, – продолжала миссис Зейн. – Томас. Да, он может быть моим племянником. Он похож на того малыша, которого я помню, хоть и весьма отдаленно. Но говорит страшные вещи. Я не поддамся. И все эти образы, что всплывают в моей голове… это от их лекарств. Они пичкают меня наркотиками, чтобы обмануть. Поэтому мне кажется, что я вспоминаю этого мерзкого Зейна рядом с собой… Мне нужно выбраться отсюда и найти своего мальчика. Понимаете?

Я кивнул.

– Вы поможете мне найти моего сына? Он там совсем один, думает, что не нужен мне. Мой малыш…

– Он давно не малыш, – хрипло проговорил я. – Ваш сын вырос, Моника, и все, что говорит Томас, правда. Кто-то заставил забыть прежнюю любовь и сделать выбор в пользу выгодного брака, где не нужен был ребенок от нежелательного человека.

– Нет, – она покачала головой.

– Да. Меня зовут Аарон Харрис. Имя мне дали вы перед тем, как покинуть больницу. Отрицание приведет вас к сумасшествию, вы должны принять то, что сделали, и понять, что все образы в вашей голове – правда.

– Нет!

Она комкала в руках шаль, смотрела куда-то в сторону и беспрестанно качала головой.

– Да. Ваш жених погиб, надежды были разрушены, а родственники настояли на своем. Вы сделали так, как им казалось правильным. И с тех прошло тридцать лет, Моника.

Я собирался встать и выйти, попросив Матисона вызвать врача для миссис Зейн. Ей нужно было успокоиться, как и мне.

Но она вдруг вскочила с кресла, встала надо мной и обхватила мое лицо руками, заставив посмотреть на нее снизу вверх. У нее были сухие шершавые ладони, но хватка оказалась едва ли не железной.

– Быть не может, – шепнула Моника, разглядывая меня, чуть подслеповато щурясь. – Но это действительно…

Она рвано всхлипнула, отпустила меня и зажала рот руками.

Я поднялся.

– Ты уйдешь? – спросила она, снова протягивая ко мне руки. Кажется, хотела удержать, но опомнилась и просто опустила их, продолжая вглядываться в каждую черточку моего лица. – Ты и правда мой сын? Аарон? Это так несправедливо, правда? И тебе тридцать лет? Боже… Как мне принять это? Ты ненавидишь меня?

– Нет.

Ответил раньше, чем обдумал. И сразу понял, что сказал правду. Ненависть, если и была, растворилась без следа в тот миг, когда наши глаза встретились. Она сама не могла простить себя. Жизнь наказала Монику Зейн, отняв память и отмотав время назад. Дав понять, сколько она потеряла и что совершила. Я видел, что она кается, и не мог держать на нее зла.

– Не уходи, – прошептала та, что родила меня, – прошу. Расскажи о себе. И обо мне. Пожалуйста.

– Я ничего о тебе не знаю, – сказал, устало вздохнув. – Но хотел бы знать, пожалуй. Поэтому тебе нужно вспоминать. И когда ты будешь готова, скажи Томасу, он снова меня позовет.

– И ты приедешь?

– Да.

– Обещай.

– Я обещаю.

Она кивнула, нервно стирая с лица слезы, не желающие прекращаться. Протянула руки вперед и осторожно коснулась моих волос у виска. Провела кончиками пальцев чуть ощутимо и сказала тихо:

– Мне так страшно принимать эту жуткую правду.

– Правда болезненна, но от нее нельзя отворачиваться. – Я взял ее руку в свою, чуть сжал и отпустил, повторяя слова Одри: – Все будет хорошо. Это всего лишь очередной шаг, из таких и состоит жизнь. Когда будешь готова, зови меня, я… буду всегда на связи.

* * *

Тот день был невероятно тяжелым. И свиданием с матерью он не закончился.

Едва мы с Одри вернулись домой, мне позвонили ребята, приставленные к ее дядюшке. Этот гад не просто сбежал к себе в Италию зализывать раны. Нет. Он выставил на продажу имение, которым владел с тех пор, как погибла чета Тосни, и улетел на райский остров рядом с Пхукетом, называемый Рача. Там Энрике Альбинони арендовал небольшой домик рядом с пляжем и нанял двух слуг…

Отсидеться решил, сволочь.

И хоть Одри просила не трогать дядюшку, после ранения я пересмотрел взгляды на все произошедшее и сдержаться не смог. Его признания были не нужны, очевидно, что мужик воровал у маленькой племянницы, оставшейся сиротой в ранней юности. На улице он ее не оставил и даже учебу в более-менее престижном училище-интернате оплатил, потому и я решил быть гуманным.

Сказав малышке, что лечу в срочную командировку на пару дней, отправился на Пхукет…