Мистер Денежный Мешок - Пенелопа Уорд

– Можно мне войти?

– Конечно. Входи.

Бьянка отступила в сторону и пропустила меня в квартиру. Заперев за мной дверь, она повернулась ко мне:

– Ты выглядишь просто ужасно. Тебе надо сейчас лежать в постели. – Она заботливо пощупала мне лоб. Боже, как же я люблю ее! – Температура вроде бы нормальная. По крайней мере, жара нет.

Я ничего не мог с собой поделать. Я обхватил ее и притянул к себе, обняв так крепко, как никогда никого не обнимал. Может, я чересчур сильно сдавил ее, но я не мог разжать рук и выпустить ее. Через некоторое, достаточно долгое, время она все же попыталась немного отстраниться.

Мы стояли полуобнявшись, почти касаясь друг друга носами, и она смотрела мне прямо в глаза.

– Ты ведь не болен, правда?

Я отрицательно покачал головой.

– Что происходит, Декс? Это из-за моей мамы? Тебя напугало то, что ты собирался встретиться с ней, зная, что она сделала? Я предчувствовала, что ты можешь расстроиться больше, чем думал.

Я молча кивнул. Внезапно я словно онемел, не в силах выговорить ни слова, а ведь мне так много нужно было ей сказать.

Ее прекрасные глаза подернулись печалью.

– Идем. Давай я налью нам немного вина, и мы сможем обо всем поговорить.

Бьянка высвободилась из моих объятий и уже направилась было на кухню, но как раз в этот момент я схватил ее за руку и снова притянул к себе. Она улыбнулась, думая, что я шучу, но я был совершенно серьезен. У меня мелькнула отчаянная мысль: что, если это последние минуты, когда мы все еще можем оставаться друг для друга теми, кем смогли стать за месяцы нашего непростого общения? Если все в нашей долбаной жизни перевернется с ног на голову, я хочу еще один, только один раз поцеловать ее на прощание.

Я привлек ее к себе и, обхватив ее прекрасное лицо ладонями, впился поцелуем в ее губы. Я целовал ее до тех пор, пока не понял с абсолютной ясностью, что она для меня – все, и потерять ее означает потерять самого себя. Опустив руки, я молча, с отчаянием посмотрел на нее, а она несколько раз моргнула, словно с трудом возвращаясь в реальность.

– Ты пугаешь меня, Декс, – прошептала она. – Этот поцелуй слишком похож на прощальный.

Если это и было началом конца, то я не хотел, чтобы она запомнила наш последний поцелуй именно таким. Я провел пальцами по ее щеке.

– Я люблю тебя, Бьянка. Я чертовски сильно тебя люблю.

Казалось, ее очень удивили мои слова. Черт возьми, меня тоже удивило, что они сорвались с моих губ. И все же я был рад, что сказал ей о своей любви. Ей нужно было знать правду. Всю правду без утайки. Бьянка приподнялась на цыпочки и нежно поцеловала меня в губы, потом отстранилась, чтобы посмотреть мне в глаза.

– Я тоже люблю тебя, Декс.

Как же мне хотелось остановить время, остаться в этом мгновении навсегда! Но Бьянка все же поняла, что мне нужно многое ей сказать, и приготовилась к нашему непростому разговору.

– Иди же, присядь, я принесу вина, и мы поговорим.

Я прошел в комнату, а она радостно улыбнулась мне из кухни, наливая вино в бокалы. Неужели я совершил роковую ошибку, обрушив на нее известие, что люблю ее, всего за несколько минут до того, как рассказать ей все то, что должен? В комнату вошла сияющая Бьянка с двумя бокалами вина. Казалось, мое признание развеяло ее беспокойство, которое она почувствовала при моем появлении, а теперь, после слов любви, я собирался разорвать ее сердце на кусочки неожиданным известием. Боже, я так надеялся, что не усложнил и без того тяжелую ситуацию только потому, что оказался эгоистичным мерзавцем и захотел в последний раз поцеловать ее на случай, если все обернется к худшему.

Бьянка поставила бокалы с красным вином на кофейный столик и устроилась на диване напротив кресла, в котором сидел я. До этого момента я не замечал, во что она одета. Вернее, того, чего на ней надето не было, а именно – очень многих вещей. На ней были только облегающие черные шортики и светло-розовая маечка на тонких бретельках, красиво оттеняющая ее гладкую загорелую кожу. Когда она подняла бокал, чтобы отпить вина, я увидел, что на ней нет лифчика, а ее соски задорно торчат, четко проступая под тонкой трикотажной тканью.

ЧЕРТ!

ЧЕРТ!

ЧЕРТ!

Увидев это, я почувствовал, как мой рот наполнился слюной. Было невыносимо больно заставить себя закрыть глаза и напомнить себе: она может быть твоей сестрой. Она может быть твоей гребаной сестрой. Когда я снова открыл глаза, то мог поклясться, что ее тугие соски увеличились вдвое. Я с силой потер лицо.

– Ты не могла бы надеть халат или что-нибудь в этом роде?

Бьянка посмотрела вниз и заметила то, что я увидел.

– Тебе не нравится моя грудь?

– Нравится. И даже слишком. Поэтому я никак не могу сосредоточиться.

Она весело рассмеялась, думая, видимо, что я шучу, но потом все же встала и пошла в спальню за халатом. Я в несколько глотков выпил свое вино за ту пару минут, что она отсутствовала. Когда она вернулась в сексуальном красном шелковом халатике, небрежно распахнутом, что оказалось еще сексуальнее, я схватил второй бокал и тоже осушил его до дна.

Посмотрев на два пустых бокала, Бьянка застегнула халат и села, глядя на меня серьезно.

– Что ж, давай поговорим.

Я не знал, с чего начать. Внимательно посмотрев на нее и мысленно стараясь запомнить навсегда, словно я вижу ее в последний раз, я глубоко вдохнул, а затем выпалил:

– Твоя сестра – точная копия моего отца.