Дочь моего друга - Алайна Салах

К концу второй недели нашего квартирно-коечного союза Яна начала заметно вянуть. Если в первые дни она вставала раньше будильника и бежала готовить завтрак: пашот, каши из киноа, тосты с авокадо, сырники и кучу всего, то сейчас просыпается притихшая и вместо очередного кулинарного экспромта наспех варит яйца и кофе, после чего уезжает на работу. Я пытался с ней это обсудить, но она только головой мотает и говорит, что с ней все в порядке. Меня это злит. Не Яна, а собственная беспомощность. Знал бы, что делать, не мешкая ни секунды, поехал и сделал. Ясно же, что она из-за отца расстраивается. Я не сомневаюсь, что они со временем начнут общаться, — он перебесится, соскучится, поймет, что дочка взрослая, а он, старый баран, на хер больше никому не нужен, и придет. Вот только когда это случится? Мне все это время на Янино кислое лицо смотреть и себя изводить? 

 — Ян, — я подхожу к ней, пока она сосредоточенно стучит клавишами ноутбука за кухонным столом, и сажусь напротив. — Я с работой раскидался, можем лететь в Португалию. Завтра скажу Кире, чтобы билеты и отель забронировала.

 Яна застывает над экраном, и на ее лице проступает растерянность. Мне снова это не нравится. Месяц назад она про достопримечательности Лиссабона разве что во время секса не рассказывала, а сейчас смотрит, будто я на китайском говорю. 

 — Я не уверена, что меня отпустят с работы.

 — У тебя же неделя неизрасходованного отпуска есть. Я с Варламовым завтра сам поговорю.

 — Может, чуть попозже? — выражение глаз у нее какое-то загнанное. Хочется взять ее за плечи и как следует тряхнуть, чтобы привести в нормальное состояние. — Сейчас время не совсем подходящее.

 — Новости, что ли, от отца есть какие-то? Со здоровьем у него проблемы?

 Мотает головой и прячет глаза. Все, блядь, как я люблю. 

 Я и правда в стороне хотел держаться, но, похоже, не выйдет. Съездить надо будет завтра к Галичу и конкретно с ним поговорить. Меня видеть не хочет — по хер, но с Яной пусть мосты наведет. По воскресеньям у него на даче чай вдвоем горный пусть гоняют — этого ей для улыбки достаточно.

В офис на следующее утро я приезжаю голодным: Яна уехала на работу раньше, сославшись на срочное дело, и оставила меня без уже привычного завтрака. К хорошему и правда быстро привыкаешь. Я прошу Киру принести двойную порцию эспрессо и на полтора часа впираюсь в ноутбук. Немцов из Питера, тот, кто франшизу «Метелицы» купил, фотографии интерьера переслал на одобрение, страховая — оценочный лист, и риелтор ссылок на земли накидала. С появлением Яны в квартире стало неожиданно мало места, и я вновь вернулся к мысли о строительстве. Огромного дома, как у Галича, мне не хочется — у него целый полигон. Квадратов триста пятьдесят — край четыреста, два этажа, и чтобы водоем был поблизости. Яне же нравилось квартиру украшать — в своем доме ей тем более будет где разгуляться.

Остановившись на двух вариантах, оба в Новорижском, я захлопываю ноутбук и из-за двери вдруг слышу разъяренный бас, который больше ни с чьим не спутаю. Неужто телепатия существует и Семен сам в гости пожаловал?

 Я встаю из-за стола, чтобы убедиться, что мне не показалось, через секунду дверь распахивается, и на пороге появляется багровое лицо Галича и бледное — Киры.

 — Андрей Вячеславович, я пыталась остановить… — испуганно лепечет она. 

 — Нормально все, Кир. Иди и никого пока ко мне не впускай.

 Секретарша перебегает глазами с меня на Семена, после чего кивает и захлопывает дверь. 

 — Хорошо, что приехал. Как раз с тобой хотел… — договорить не получается, потому что Семен со всей дури толкает меня в грудь, и от неожиданности я влетаю в стену. 

 — Ты, тварь, что сделал, а? — я еще не успеваю прийти в себя, как его перекошенное лицо оказывается напротив моего, а ладонь сдавливает шею. — Ты чего, сука, натворил?

 Первым делом я перехватываю его руку и, сжав запястье, опускаю. Гангстер, блядь. Кем себя возомнил? 

 Вторым делом спрашиваю:

 — Ты не охерел на меня в моем же кабинете бросаться? Я же тебя убью ненароком.

 — Да я тебя быстрее на ремни покромсаю. Ну ты сука. Все продумал, да? 

 — Ты о чем вообще?

 — А ты не знаешь? Не знаешь?! — Семен так орет, что с каждой секундой желание засунуть кулак ему в глотку становится все сильнее. — Дочь моя беременна!

 Он продолжает брызгать слюной и терзать мой пиджак, но я, судя по всему, временно лишился слуха, потому что ни хера его не слышу. В голове шумит, и я, машинально сбросив его руки, иду к своему столу. Сам не знаю, для чего, наверное, чтобы найти точку опоры. Яна беременна? Я стану отцом?