Опасная затея - Полина Лоранс

Он продолжал отправлять ей цветы. Флорист в дорогом цветочном бутике, где он уже оставил целое состояние, предложила добавить конфеты, или макаруны, или игрушку. Шведов с радостью согласился. Выбирать маленькие подарки для Евы было одно удовольствие. Он бы и дорогими подарками ее завалил, но разве строптивая блондинка согласится их принять? От галереи же она отказалась…

*****

К тому моменту, когда позвонил Егор Буланский и сообщил, что появились конкретные результаты расследования, Шведов не виделся с Евой уже целых десять дней. Заканчивался сентябрь, погода радовала, но несчастный влюбленный не замечал ни ярких красок осени, не ослепительных солнечных зайчиков. Он изнывал, мучился и даже пытался напиться, но алкоголь не действовал, стало только хуже.

— Э, брат, да на тебе лица нет! — испугался друг, когда Шведов утром приехал в офис. — Ты что! Ты себя в зеркале видел?

Макс метнул на товарища угрюмый взгляд.

— По Еве скучаю, тоскую… Не могу без нее.

— А она так и упрямится?

— Угу.

— Надо же! А я сейчас тебя удивлю. Тут такое дело… Сначала сам посмотри, что мои сыщики нарыли. Это полный пи***ц. Потом обсудим. — Егор положил на стол перед другом увесистый файл с отчетом. — Вникай, а я пока поработаю, у меня утренняя телеконференция с филиалами.

Полчаса Шведов изучал полученные материалы, а директор холдинга тем временем обсуждал вопросы по вайберу. Закончив совещание, Егор взглянул на друга:

— Посмотрел?

Шведов сидел, обхватив голову руками.

— Ты прав, — выдавил он. — Это действительно полный пи***ц… Что же получается? Ева меня не обманывала… У нее действительно нет денег.

— Этот хмырь, юрист, ловко обвел твою девчонку вокруг пальца.

— Гад… Как же ему удалось?!

— Ну, наверное, Ева привыкла полностью ему доверять. А Сорокин сыграл на ее доверии.

— Вот же сукин сын! — злобно прошипел Макс. Потер лоб ладонью, посмотрел в окно. — Урою гниду.

— Я тоже изучил отчет. Ситуация мне представляется следующим образом. Как известно — об этом сообщалось в прессе — Константин Никитский скончался в результате анафилактического шока после посещения ресторана. У него развилась аллергическая реакция на блюдо из морепродуктов. Но юрист убедил Еву, что ее отец специально принял яд, так как был на грани банкротства и хотел избежать позора. Это ложь, у Никитского дела шли нормально. Не так, чтоб прямо совсем блестяще, но вполне себе. А вот у самого Сорокина в тот момент ситуация была хуже некуда. Он заядлый игрок и по уши увяз в долгах. Когда его босс скончался, у Сорокина появился шанс решить собственные проблемы.

— За счет двух несчастных девчонок!

— Да. За счет дочерей бизнесмена. Ева поверила, что Сорокин самоотверженно ей помогает — прикрывает самоубийство босса. Она боялась огласки, хотела сохранить доброе имя отца. А Сорокина Ева знала с самого детства, он проработал у Никитского пятнадцать лет, был его верным помощником. Сорокин подсунул Еве на подпись несколько документов и фактически лишил наследства. Все якобы ушло на оплату долгов. На самом деле Сорокин просто постепенно перевел на себя весь капитал Никитского.

— Ох**ть. Нет слов, — помотал головой Шведов. — Вот же скотина! Как ловко этот упырь все провернул!

— Он сыграл на дочерней любви, а еще воспользовался Евиной неопытностью в житейских вопросах. К тому же, Ева не могла с кем-то посоветоваться, она должна была молчать, чтобы никто не узнал, что ее отец — самоубийца и банкрот.

— Ну, ничего, — проскрежетал Шведов. — Я вытрясу из этого гада украденные деньги и верну их моей девочке!

— Ничего ты Еве не вернешь, Макс!

— Да я этому козлу яйца узлом завяжу!

— А толку? У Сорокина ничего нет. Пролистай еще раз последние страницы отчета. Часть наследства ушла на погашение огромных долгов, а остальное Сорокин спустил в казино. Он опять в долгах как в шелках!

— Придурок… Что же тогда с ним сделать, Егор?

— Ничего не делай, не марайся, Макс. Кредиторы с Сорокиным сами разберутся. Недолго ему осталось бегать.

На несколько минут в кабинете повисла пауза. Шведов погрузился в тяжелые мысли, затем его губы изогнулись в горькой усмешке:

— Надо же… А я-то считал Еву жадиной и обманщицей… Она клялась мне, что у нее нет денег, но я не верил.

— Ева говорила правду.

— Похоже, я еще больше виноват перед ней, чем думал…

Макс опять погрузился в тягостные размышления, лицо у него было темнее грозовой тучи. Спустя пару минут Буланский отодвинул кресло, хлопнул ладонями по столу и поднялся:

— Значит так, братишка, не раскисай! Подъем! Дуй к своей крошке. Кайся, умоляй о прощении.

— Бесполезно. Наверное, она уже никогда меня не простит. Ева — ангел, а я… Я полный идиот.

— Накосячил ты, конечно, нехило. Но не сдавайся. А вдруг? Еще не все потеряно. Если Ева — ангел, как ты говоришь, она сумеет тебя простить.

*****

Несмотря на совет друга, Макс отправился не к Еве, а в собственный офис. Да, ему безумно хотелось помчаться в галерею и броситься к Евиным ногам, но он боялся в очередной раз услышать ледяной отказ.

До конца дня было необходимо разрулить огромное количество дел. Занимаясь многочисленными вопросами, каждую минуту Шведов прокручивал в голове информацию, добытую другом.

Сорокин задумал и успешно реализовал масштабную аферу. Как ловко он обманул бедную Еву!

Она вовсе не была глупой блондиночкой, которую ничего не стоит обвести вокруг пальца. Но в тот момент девушке исполнилось всего двадцать три, она была шокирована нелепой смертью отца, подавлена, растеряна… Кроме того, она выросла в любви и привыкла доверять людям, ей и в голову бы не пришло заподозрить Сорокина в коварстве. Таким образом, у юриста на руках оказались все козыри. И он ими воспользовался.

…Белый внедорожник скользил по улице вечернего города под сверкающими огнями иллюминации, замирал у красных светофоров. Заканчивался сентябрь, темнело уже рано. Макс мучительно размышлял о том, что с самого начала обращался с Евой, как с продажной девкой. Он думал, она алчная хищница, готовая ради денег согласиться на любое унижение, переступить через гордость.

Он жестоко ошибся. Ева совсем другая. И она с самого начала говорила ему правду.

Сейчас Макса переполняли горечь и сожаление. Постоянно всплывали в памяти тягостные сцены, когда он унижал Еву, говорил ей грубости. Он заново переживал каждую минуту этих постыдных эпизодов и ужасался. Понимал, через какой ад прошла девушка, чье самолюбие втаптывали в грязь…

Макс ехал и обзывал себя последними словами. На одном из перекрестков он резко вдавил в пол педаль газа и крутанул руль, избегая столкновения с выскочившей сбоку «Тойотой». Сделал все машинально. В другой раз на голову виноватого водителя обрушился бы поток брани, но сейчас Макс даже не зафиксировал в сознании аварийную ситуацию — увернулся и поехал дальше. Все ругательства он уже израсходовал на себя самого.